Черное платье на десерт - Анна Данилова

– А при том, что фотопортрет девушки, погибшей в С., – точная копия портрета с могилы Елены Пунш…

– Ну и что? Значит, если и существует загадочная история с преждевременным захоронением девушки, то касается она лишь С., поскольку там находится и могила Пунш, и именно там из окна выбросилась девушка, похожая на нее… Но при чем же здесь то, что произошло на Кавказе?

– Дело в том, что я показала Карине этот снимок… И знаете, что она мне сказала? Незадолго до исчезновения ее мужа именно эта девушка была гостьей в их доме, и приезжала она туда вместе с Шахназаровым, который, как нам известно, тоже убит… Теперь улавливаете связь между убийствами здесь, на море, в С. и, представьте себе, в Москве, ведь фотография именно этой девушки обнаружилась и среди бумаг Князева…

– Дай-ка я взгляну на эту веселую девицу, отправившую на тот свет стольких мужиков, – попросил Паша, но, когда увидел лицо покойницы, его всего передернуло. – Приятного аппетита, да? А она, между прочим, красивая… Так что с ней случилось?

– Точно я пока что ничего сказать не могу, потому что, когда мы разговаривали с Изольдой, ей было известно лишь то, что девушка либо выбросилась из окна гостиницы, либо ей кто-то в этом помог… Не думаю, что всеми этими совпадениями следует пренебрегать, даже если они и кажутся не слишком весомыми. Считаю необходимым заняться проверкой всех фактов, имеющих отношение к девушке, погибшей в С., которая засветилась как в Москве, так и здесь, в Туапсе… Слишком уж много трупов… Что же касается фотопортрета, то, поскольку он сделан крайне некачественно, следует послать запрос в С., чтобы выслали более четкие фотографии убитой с тем, чтобы мы могли сравнить их сначала со снимком девушки, который мы нашли в папке у Князева, а дальше видно будет… Миша, поезжай в Сочи, я просто уверена, что в Информационном центре непременно всплывут «жареные уши». Понимаешь, у меня неплохая память, но в отношении этого странного убийства в Лазаревском я могу сослаться только на ассоциации: плавающие в кипящем масле уши у меня напрямую ассоциируются с морем. Возможно, я читала заметку о подобном убийстве или что-то в этом роде. Поезжай утром в Сочи, поработай, а я сама лично займусь Ларисой Васильевой, позвоню в Москву, съезжу в Мамедову Щель. А ты, Паша, постарайся найти этих лилипуток и выясни, где они были восьмого мая. Ведь не случайно все ВИДЕЛИ именно их. И почему люди говорили о них в связи с убийством Шахназарова? Быть может, это чисто психологическая реакция на что-то необычное, но, возможно, здесь кроется и нечто другое. Лилипутки могли быть отвлекающим моментом… Но это я уже расфантазировалась… Да, чуть не забыла. Племянница Изольды, Валентина Хлуднева, та самая, которую ранили на кладбище, где она была вместе с Варнавой, неожиданно и никого не предупредив, вылетела вчера в Адлер. Я не знаю, чем было вызвано это решение, тем более что она совсем недавно вернулась отсюда в С., но если этот странный вояж каким-то образом связан с Варнавой и Пунш, то ей может грозить опасность. Вот такие дела, такой клубок. А теперь – спать.

* * *

Варнава сидел в кресле, держа мокрое полотенце на распухшем, расцарапанном лице. Когда полотенце согревалось, он переворачивал его, чтобы приложить к щекам прохладную сторону, невольно демонстрируя Изольде пятна свежей крови.

Она же стояла возле окна и курила. Ее растрепанные от резких движений волосы обдувал теперь приятный прохладный ветерок и заодно остужал пылающие от стыда и ненависти к этому мужлану щеки. Она до сих пор не могла прийти в себя от такого хамства: напомнить ей о той безумной ночи, которую они оба поклялись себе и друг другу забыть, словно ее и не было. Да, бывает такое, когда мужчина и женщина, оставшись наедине, теряют рассудок. Но ведь они же договорились! Неужели теперь этот смазливый подонок будет шантажировать ее тем, что расскажет Валентине о минуте ее слабости?

– Я первый раз слышу о том, что она улетела в Адлер, мы с ней не виделись с вечера. Вы же сами отвезли меня на рынок… Клянусь вам!

– Замолчи. Это ты, ты заварил эту кашу, а нам теперь всей семьей ее расхлебывать?! А что, если бедная девочка забеременела от тебя? Или ты думаешь, что она всегда так себя ведет – вешается на шею первому встречному? Да она совсем не такая. Валя – серьезная девушка, она закончила университет с красным дипломом, а научную работу бросила, потому что мечтает так же, как ее мать, поехать в Африку и изучать там животных, снимать фильмы о них. Она не легкомысленная и не дура, как ты мог о ней подумать. Просто она влюбилась в тебя, понимаешь? Влюбилась! Такое случается далеко не с каждой, но вот ей не повезло…

– Да я все понимаю… – Варнава снова перевернул полотенце и приложил к красным щекам. – Какие у вас ногти длинные и острые, Изольда Павловна. Вы, наверное, забыли, что я раненый, что у меня повязка и рана еще кровоточит…

– Замолчи, говорю же тебе… Что я теперь скажу ее матери, когда она вернется? Что не уберегла ее дочку, что позволила ей связаться с проходимцем, у которого роман с покойницей? Ты вообще-то представляешь, что произошло с тобой и Валентиной на кладбище?! Вас же могли убить!

– Я вам, кстати, хотел сказать о том, что сегодня утром убили того самого цыгана, который приносил Елене деньги. В Свином тупике расстреляли целый дом и всех, кто там был…

Изольда оживилась.

– Откуда тебе это известно?

– Я узнал это случайно от одного моего знакомого, которому звонил ближе к полудню, чтобы договориться о квартире. Я ведь теперь бомж. Что-то всех кругом убивают. Вы зря старались – кричали и топали ногами, царапались и кидались на меня, как кошка, – меня же все равно убьют. Я это чувствую. Правда, я не знаю, за что. Никому ничего плохого не сделал, никого не обманул. Возможно, только знаю что-то такое, чего не должен знать, но что это за информация и почему я должен кого-то опасаться – ума не приложу.

– Как будто ты не понимаешь, что это связано с твоей любовницей – Пунш. Цыган, Свиной тупик, кладбище, покушение… Куда уж больше?! Ты бы рассказал, где с ней познакомился.

– А разве ваша племянница вам ничего не рассказывала?

– Нет.

– Елена сама села ко мне в машину, когда я ходил за сигаретами.

– Весьма приличный способ познакомиться. Ну и что дальше? Ты поступил с ней как в сентиментальном романе: привез домой и сделал своей девушкой, даже не разобравшись, кто она и откуда?

– Опошлить можно все…

Изольда густо покраснела. Ей вдруг стало стыдно за свои слова, но они были уже произнесены и сделали свое черное дело: она выдала свою ревность, свою досаду и боль. Конечно, Варнава молод, и ему простительно многое, в том числе и подобные встречи с девушками, пусть даже и с криминальным душком. А в том, что Пунш имела отношение к этой, изнаночной стороне человеческого общества, Изольда нисколько не сомневалась.

Если судить по фотографии на кладбищенском памятнике, эта женщина была необычайно красива. Неудивительно, что Варнава влюбился в нее.

Да, Изольде тяжело было признаться в том, что она хотела бы оказаться на месте этой самой Пунш хотя бы на один день, чтобы почувствовать себя настоящей женщиной, молодой, полной сил и уверенности в себе. Разве может она сравняться красотой и здоровьем с Пунш? Копна седых волос, прокуренный голос, желтоватый налет на коже лица, который Изольда тщательно маскирует светлой пудрой, и усталые, много повидавшие глаза… Единственным, что составляло гордость Изольды, было ее тело. Стройное, упругое, оно хорошо сохранилось и вполне могло бы принадлежать двадцатилетней женщине.