Услуги особого рода - Анна Данилова

– Ты себе представить не можешь, с каким нетерпением я ждал, когда мы наконец побудем вдвоем. У меня голова совершенно не работает, я думаю только о тебе, представляю тебя обнаженной, рисую в своем воображении то, как мы будем с тобой вместе. Я даже придумал тебе уйму родинок, а теперь мне не терпится их увидеть. Разденься, прошу тебя…

Он, усадив ее на краешек дивана, сам расстегнул пуговицы на жакете и блузке, стянул узкую юбку и принялся медленно снимать чулки, поглаживая при этом ее чувствительные колени. Когда же он раздвинул их, Анна легла навзничь и закрыла глаза. И ей какое-то время было не до Вегеле, не до Маши, не до пухлых и противных губ Григория. Как она и ожидала, Максим оказался очень нежным и умелым любовником. Ей не хотелось уходить из этого пыльного офиса. Обнаженные, они лежали на импровизированной постели, состоящей из куртки Матайтиса и добытых в пыльных шкафах зеленых шелковых штор, и не хотели покидать это свитое ими случайно любовное гнездо. На ее теле не осталось ни одного места, которое Максим обошел бы своими поцелуями.

– Я готов переехать к тебе прямо сегодня, сейчас, сию минуту. Купим по дороге зубную щетку, и все дела, – говорил Максим, целуя ее колени и надевая ей чулки. – Хотя я был бы счастлив, если бы ты поселилась у меня. Я не беден, мы бы с тобой замечательно зажили. Я буду покупать продукты и вечером после работы мчаться домой, чтобы только увидеть тебя. А ты, пока меня не будет, вовсе не обязана сидеть дома, как затворница. Живи так, как жила до меня. Перемещайся в пространстве, вяжи, как вязала, встречайся с друзьями, подругами. Только не изменяй мне…

– Я не буду тебе изменять. – Она погладила его ладонью по волосам и поцеловала в лоб. – Вот только нам придется пока пожить отдельно… Понимаешь, Максим, я боюсь…

– Боишься? Кого? Мужа?

– Да. Прямо в цель.

И она рассказала ему о Винклере. Поскольку информации накопилось много, она продолжила свой рассказ, перемежая его нервными всхлипами, уже в машине. Матайтис слушал молча, не перебивая. Когда же она ясно выразила свою мысль, заключавшуюся в том, что ее встреча с Машей на трассе была спланирована Григорием, он даже притормозил, и машина встала у тротуара неподалеку от Баррикадной.

– Аня, что ты говоришь? Ты понимаешь, что ты вообще говоришь? Как такое можно спланировать и, самое главное, осуществить?

Теперь, когда она в запальчивости проговорилась о том, что решила покончить с собой после того, как Миша объявил ей о своей женитьбе, им было проще говорить на все темы, связанные с тем роковым днем.

– Ты раньше когда-нибудь грозилась покончить с собой? Принимала какие-нибудь таблетки? Резала себе вены?

– Максим, ты что?! Ничего подобного не было. Мне и в голову бы никогда не пришло покончить с собой из-за мужчины. Тем более из-за такого, как Михаил. Я и сама не знаю, что такое на меня нашло. Вероятно, стечение обстоятельств. А как еще можно объяснить это?

– Одиночество, – коротко обронил Матайтис и привлек ее к себе. – Ты была очень одинока, вероятно. И тот, кто, как ты выражаешься, спланировал вашу с Машей встречу, догадывался о твоем душевном состоянии. И этот «кто-то» – Григорий?

– Ну не Миша же! – возмутилась она, представив себе, как сильно упавший в ее глазах Михаил привозит на место катастрофы Машу. Как помогает ей занять в салоне разбитого автомобиля, в котором находится труп Персица, более живописную, жертвенную позу, после чего с секундомером в руках поджидает летящую по заледенелой трассе Анну. – У него на это ума не хватит.

– Тогда ответь мне на такой вопрос: а ты уверена, что он на самом деле женится? Ты знаешь день его свадьбы?

– Забыла, если честно. Правда.

– Я верю. Не оправдывайся. Никогда не оправдывайся, мой тебе совет. Тогда сделаем так. После того, как навестим этого Вегеле, ты заедешь к Михаилу и выяснишь, женился он или нет. И если окажется, что он тебя обманул, вот тогда можно будет думать о том, что твою поездку действительно кто-то спланировал, и Михаил имеет к этому непосредственное отношение. Хотя верится с трудом.

– Максим, но если даже Миша и женился, то необязательно, чтобы он тоже был втянутым в этот план. Просто кто-то мог знать о его намерениях, понимаешь?

– Понимаю. Но все равно такое подстроить невозможно. А теперь немного успокойся, расслабься. Едем к Вегеле.

Александр Борисович Вегеле жил в кирпичном доме неподалеку от Киноцентра. Квартира его располагалась на третьем этаже и выходила окнами на улицу Заморенова. Матайтис с Анной вошли в подъезд, поднялись по лестнице и остановились перед дверью.

– А что мы ему скажем? – спросила Анна. Она заметно нервничала.

– Да не переживай ты так. Это же часть моей работы. Я понимаю, если бы речь шла об убийстве и мы с тобой сейчас находились в засаде, поджидая опасного преступника. А это просто визит. Поговорим, спросим, знаком ли он с Персицем и каким образом, как он думает, листок с номером его телефона оказался в кармане джинсов Персица.

– Это-то все понятно… – У нее даже голос задрожал. – Но ты хотя бы вооружен?

– Да, – улыбнулся он, – вооружен и очень опасен. В любое время суток.

Она залилась краской.

– Аня, возьми себя в руки, иначе я тебя сейчас отвезу домой. Чего ты боишься? Вернее, кого?

– Не знаю… Ладно, звони.

Максим потянул носом воздух, словно принюхиваясь, и надавил на кнопку звонка, послышался резкий отрывистый и громкий звук. Но реакции никакой не последовало, и дверь им никто не открыл. Максим звонил минут пять, после чего позвонил в дверь соседей. Но, как нарочно, никого из соседей тоже не оказалось дома. Тогда он спустился на один этаж ниже и позвонил в квартиру, находящуюся прямо под жилищем Вегеле. Там тоже сначала долго не открывали. Когда же дверь распахнулась, в лицо из темноты дверного проема хлынул неприятный запах. Перед ними стояло лохматое существо неопределенного пола в полосатых пижамных штанах и розовой рваной сорочке. Заплывшее жиром и распухшее от алкоголя коричневое блестящее лицо, маленькие глазки-щелки, полоска влажных синеватых губ. Под сорочкой торчали две низко посаженные выпуклости, из чего Анна поняла, что видит перед собой жалкое подобие женщины. В одной руке она держала дымящуюся сигарету.

– М-да?.. – произнесла она, вкладывая в этот звук все вопросы, которые образовались в это время в ее шальной и наверняка больной голове. Но Матайтис вместо того, чтобы расспрашивать ее о соседе, как ожидала Анна, спросил, чем это у нее в квартире так отвратно пахнет.

– Холодильник размораживаю, – прошамкала женщина беззубым ртом и покачнулась. – А что, и в подъезде воняет?

– Еще как, – ответил Максим и, повернувшись к Анне, несколько странно взглянул на нее: – Может, вернешься в машину?

Анна отрицательно покачала головой. Еще чего не хватало. Уходить из-за какого-то запаха. Нет уж, она останется до тех пор, пока сама лично не увидит Вегеле и не выяснит, а был ли вообще Персиц и не знаком ли этот Вегеле с… Машей?!