Оберег Святого Лазаря - Ольга Тарасевич

– А что, это идея! Надо с кем-нибудь из них добазариться. Пусть наведут на того дядьку из комиссии, где прав лишают, порчу. А снять ее – всего-ничего, вернуть мне водительское. А ты ничего, соображаешь! До этого даже мои мальчики не могли додуматься. Я ведь просила своих последних кавалеров, и Макса, и Сергея, – ну сделайте вы хоть что-нибудь. Вроде такие разные мужики, да? А поступают совершенно одинаково – в койку затаскивают. Дождешься сегодня от кого-нибудь помощи, как же! Как трахаться – так это всегда пожалуйста, как помочь – а не хочешь ли сама свои проблемы разруливать, дорогая!

Невольно верчу головой по сторонам.

У Кати, так свободно рассуждающей о своей личной жизни, громкий звонкий голос. Нас явно подслушивает визажистка – она стоит подчеркнуто спиной, однако мышцы так напряжены, как будто бы на них вот-вот проклюнутся уши. Но только ведущую это совершенно не смущает, она даже не пытается говорить потише.

Какой вывод из всего услышанного можно сделать? А простой и незамысловатый. Поколение пепси не считает верность кавалеру чем-то обязательным. Более того, Катя даже не пытается скрывать свои романы. Значит, реакция принцев принцессе общественного пользования не очень-то и важна. И, конечно, представить Катю Романенко коварной убийцей плохо получается даже при очень большом желании. У нее совершенно нет мотивов для совершения преступления!

Бедный, бедный Денис Муратов… Что там было про него написано в тех материалах, с которыми позволил ознакомиться Юра Колосов? Дипломированный психолог, тренер-мастер, автор крутых методик!

Не разбирается мальчик в людях совершенно! Если он так ошибается насчет оценки гламурной не заморачивающейся девицы, то как он может помогать своим клиентам, имеющим реальные проблемы? Впрочем, кто сказал, что Денис им действительно помогает?! Я лично всегда в глубине души считала, что слова «психолог» и «психиатр» образовались от банального «псих»…

Легок на помине…

Опять названивает!

Мне кажется, в моем телефоне где-то была такая замечательная функция – внесение абонента в черный список. Чувствую, скоро мне придется ее освоить. Ну а пока отвечу на вызов. Все равно ведь не отвяжется!

Фонтан радости. Выстреливает мощно, прямо мне в ухо:

– Наташа, ну слава богу! Как хорошо, что ты отозвалась! Я все звоню, звоню! Есть проблемы! Тут с одним нашим парнем что-то странное творится. Я не знаю, что делать! Боюсь, если вызвать «Скорую», его в психушку увезут.

– А что случилось?

– Понимаешь, я даже не могу этого тебе толком объяснить. Этот парень, Эдвин – в смысле Эдик Ремизов… Он, наверное, испугался, что гостиница заминирована. У него был сильный стресс. И сейчас он разговаривает… не своим голосом, как будто бы из живота звуки идут. У него что-то с памятью, он даже имени своего не помнит. Приезжай поскорее в гостиницу! Ты же все-таки врач! Может, парню можно как-то помочь! Мне кажется, дело срочное.

Все это очень странно.

Бормочу растерянно:

– Послушай, Денис, но я правда не знаю, что тут можно сделать. Я не спец в таких вещах. У моих пациентов уже никаких проблем не бывает. Потому что когда их к нам привозят, они уже немножко мертвые.

– Ты можешь сейчас приехать? Человека нельзя в таком состоянии оставлять! Ну и шуточки у тебя! Черный юмор!

Чувство юмора у судмедэкспертов и правда специфическое. Но я с Денисом, собственно говоря, прикалываться еще даже не начинала. И желания никакого над ним шутить не возникает. Вот правда: глаза бы мои его не видели!

Впрочем, это мое раздражение ничего не меняет.

Похоже, ближайшие пару часов мои любимые собакины в пролете. Хочешь не хочешь, придется ехать в эту дурацкую гостиницу! Клятва Гиппократа, как-никак, действительно обязывает…

* * *

Софи Марсо и Том Круз.

Как же они подходят друг другу!

Так и просятся в кадр!

Свежие лица, яркие глаза, сочные губы.

И чтобы обязательно – легкое дуновение ветерка, пробегающего по темно-русым волосам парня и светло-пепельным локонам девушки. А еще – крупным планом, в профиль на фоне заката, подчеркивающего идеально ровные линии.

Саша и Денис ждали меня прямо в фойе гостиницы.

Сейчас уже ничего не напоминает здесь о недавнем инциденте, не видно ни служебных машин, ни собак. Один-единственный полицейский у стойки рецепции, похоже, давно ушел в свои мысли и возвращаться не собирается.

Ребята, словно под прицелом кинокамеры, эффектно шагают в ногу, приближаются ко мне с разных сторон.

Денис сейчас увидит наши лица рядом – мое, с морщинками, и гладенькое Сашино. Молодость – не самый лучший фон для зрелой красоты. Впрочем, все равно. Я не ревную, но меня почему-то опять подташнивает.

– Наташа, как хорошо, что ты приехала! – вырывается у Дениса, и он вдруг краснеет. Потом быстро пытается выкрутиться: – В смысле, хорошо, что вы приехали. Я тут со всеми этими чрезвычайными происшествиями уже всем «тыкать» начинаю… Мы с Эдвином находились в одном зале. Там вообще была куча народа, уже много участников прошли испытание. И вдруг вбегает Настя Маркова и говорит: «Надо всем срочно эвакуироваться, здание заминировано». Я лично испугаться не успел. Просто удивился: зачем кому-то понадобилось гостиницу минировать? Рядом со мной был Алесь Мацкевич, он сказал: «Ничего страшного не случится. Мне идет информация: это просто розыгрыш». А потом у Эдвина началась истерика. Оказывается, пока мы все обсуждали последние новости, парень попытался выйти из зала – и его задержала охрана. Он стал настаивать, что ему надо сходить в номер за каким-то сверхценным амулетом, а охранник кричал, что если сейчас гостиница взорвется, то никакие амулеты не помогут, поэтому надо срочно всем делать ноги… В общем, нас всех вывели на улицу. Я-то в гостинице не живу, поэтому за ценные вещи и документы не переживал. Но иногородний народ, конечно, волновался. Потом мы вдруг осмотрелись по сторонам и поняли: Эдвина среди нас нет, он исчез. Сказали про это полицейским и людям из МЧС; объяснили, что, скорее всего, он все-таки улучил момент и слинял в гостиницу за своим таинственным амулетом. Вот и все.

– Что все? Вообще, ребята, давайте в сторону отойдем, мы тут народу к лифту двигаться явно мешаем. – Я перемещаюсь к окну, возле которого умирает печальный фикус. – Где он сейчас? И вообще, я не понимаю – почему у него оказался номер в этой гостинице? Мне вроде говорили, парень – москвич.

– Он на самом деле москвич. И я тоже из Москвы, – хорошенькое Сашино личико выглядит печальным. – Но в последнее время мы жили на Кипре. Эдик и я… мы родные только по отцу. Папа купил в Ларнаке виллу. А моя мама умерла. Честно говоря, не знаю, что сейчас с нашей московской квартирой. Так что я тоже в этой гостинице остановилась. А Эдик жил в общаге, но ему оттуда далеко добираться на съемки, так что его тоже поселили в «Авангарде». Спасибо, что согласились приехать.