Сказано - сделано - Марина Серова

* * *

Прогрев немного мотор, я поехала домой. Но только не в тот дом, в подъезде которого меня чуть не угробил Сергей, а на свою вторую квартиру, полученную в наследство от доброй бабушки. О ней предпочитаю знать только я одна. Конспирация — залог успеха в моих рискованных делах, поэтому я никогда ей не изменяю.

В моем втором доме было ужасно пыльно, потому что я давненько здесь не появлялась. Но сейчас это нисколько меня не тревожило. Какое мне дело до слоя пыли? Зато здесь спокойно. Никто меня здесь не найдет. А сегодня я настолько устала, что уснула бы даже на полу. Но, к счастью, таких жертв от меня не требовалось. Ведь можно было просто откинуть плед и улечься на стареньком диване под толстое одеяло.

Я уснула сразу же, не успев даже осознать, что нахожусь в самом настоящем раю. Пожалела только о своих гадательных «косточках», оставшихся в другой квартире. Утром они бы мне пригодились, потому что не люблю заниматься делами, не узнав, что предначертано судьбой. Но ехать за магическими двенадцатигранниками, дорогими моими помощниками, было опасно. Ведь случись новое нападение, я могу оказаться не такой сильной и ловкой, как в прошлый раз. Да и противник запросто способен изменить стратегию. Например, нанять профессионального убийцу, способного покончить со мной, произведя один-единственный выстрел.

…Поспать мне удалось недолго.

Собственно говоря, то, что я уже проснулась, до меня дошло только в машине, когда увидела стрелку, показывавшую: бензин на нуле. С горем пополам, можно сказать — на молитвах, я дотянула до ближайшей заправки, заполнила бак и покатила в областную больницу, в которой находился сейчас Сомов. Я неслась почти так же, как поется в детской песенке: «сквозь бурю и ветер», вот только не к «единственной маме на свете», а к своему клиенту.

Итак, Вера оказалась права. Ее вчерашние слова не были бредом пьяной и вздорной женщины. На Сомова покушались.

А разбудил меня звонок Кири. От следователя, ведущего дело Иннокентия, он узнал о том, что мой клиент находится сейчас в коме.

От обиды и злости я прокусила губу. Почувствовав вкус крови во рту, я поклялась самой себе, что обязательно найду того ублюдка, который вытворял все эти безобразия. Уж теперь-то вытрясу из Веры все, что она знает. А найти ее будет нетрудно: вчера, уйдя из бара, я прогревала машину и видела, как она, выйдя вслед за мной со своим черноволосым приятелем, садилась в «Жигули» темно-синего цвета. Конечно, номер я запомнила, поэтому вычислить место, где обитает «беженка», — минутное дело.

Остановившись перед светофором, я решила позвонить Кире и еще раз в подробностях выслушать его рассказ.

— Володя, прости, это снова я. Мне так и не верится, что Сомов умирает. Неужели я напрасно гоняла по всему городу, как сумасшедшая, выясняя, кто его подставил?

Загорелся зеленый, и я снова поехала. Хорошо, что происходило все это в шесть часов утра и не было еще никаких пробок и лишних машин, путающихся под колесами моей тачки как раз тогда, когда особенно некогда. Дорога открывалась впереди целиком «моя», поэтому я ехала как настоящая королева.

— Что с ним сделали?

— Первое впечатление — отравление. Сейчас берут анализы, выясняют яд.

— Да неважно, каким ядом его травили, главное, кто это сделал? Ему что, передачку давали?

— Не знаю, Танюша, я ведь не веду это дело. Просто решил тебя оповестить, раз уж ты интересовалась судьбой этого Сомова.

— Может быть, охранника подкупили? — приставала я с вопросами, прекрасно понимая, что Кирьянов знает ненамного больше меня самой.

— И эта версия будет проверяться. Сама знаешь, эта — в первую очередь.

— Володя, скажи честно, у него есть шанс остаться в живых?

— Врачи говорят, что он уже покойник. Дело в нескольких часах, а может быть, и в минутах.

— Спасибо, Володя, ты меня снова выручил. За мной хороший коньячок.

Приехав в больницу, я подняла на ноги всех охранников, санитарок и дежурных сестер. Моя палочка-выручалочка — удостоверение в красных корочках со страшным словом «прокуратура» снова произвела очень сильное впечатление на всех, кому я его совала под нос.

В коридоре на меня набросилась и чуть не утопила в своих слезах сестра Сомова, подружка моя Ирина. Но я обошлась с ней сурово, потому что вспомнила ее слова, которые она произнесла по телефону несколько дней назад. Мне почему-то не хотелось прощать ей того, что она не верила родному брату и считала его убийцей.

— Ира, мне очень жаль, но не висни на мне, пожалуйста. Мне нужно на него посмотреть.

Когда я дошла до палаты, моя уверенность в себе куда-то улетучилась. Дело в том, что больше всего на свете боюсь — всегда боялась! — больниц, этих жутких белых потолков, холодных серых стен и занавесок с уродливыми узорами, а кое-где и с дырками прямо посередине полотна.

Сомов находился в реанимации. Меня туда не пропустили даже с моим волшебным удостоверением. Я просунула было в дверь свой любопытный нос, но увидеть Иннокентия так и не удалось. Увидела только его голые ступни, торчащие из-под простыни. Он был таким огромным, что не помещался на больничной кровати. Вокруг него стояло человек пять врачей.

Ко мне тут же кинулась медсестра и принялась выдворять отсюда в коридор.

— Вы что, не понимаете? — вспылила я, хотя знала, что она все равно будет подчиняться не мне, а своему начальству. — Я веду его дело, и мне нужно быть в курсе событий, которые с ним происходят.

— Все понимаю, но не положено, — отрезала зловредная медичка.

— Хорошо, я уйду, но скажите — какой диагноз?

— Его отравили. Мы сделали все возможное. Может быть, выкарабкается.

— Да? А мне сказали, что нет никакой надежды.

— Этого никто не может знать. Я и не такое видела, и ничего — пациенты выживали. И с перерезанным горлом, и с простреленной головой. Уж как у человека на роду написано…

Я уныло побрела к выходу. Снова подскочила Ирина и взахлеб начала рассказывать, что она сделала для спасения брата.

— Я сказала, что у него много денег. Мы заплатим за все лекарства. Пусть применяют самые дорогие.

— Думаю, что все возможное в данной ситуации медики уже сделали, — подытожила я. — Теперь остается только ждать.

Решив больше не наглеть и не напрягать Володю Кирьянова своими просьбами, я захотела лично полюбопытствовать, кто из охранников дежурил ночью в следственном изоляторе, где находился Сомов. Нужно было выяснить, с кем Сомов общался и кто передавал ему какие-нибудь продукты.

Я выскочила из больницы и рванула в СИЗО. Найти общий язык с дежурным оказалось проще, чем я предполагала.

— Вы не могли бы уделить несколько минуточек? Я раньше работала в прокуратуре, — очаровательно улыбнувшись и растопив сердце молоденького дежурного, корпевшего над какой-то очередной бумажкой, сообщила я. — Сегодня мне стало известно, что мой знакомый умирает. Он сидел у вас. Вы не могли бы мне сказать, с кем он общался накануне отравления.