Последний шанс - Марина Серова

— Странно тебя здесь встретить, — в своей обычной полувопросительно-полуутвердительной манере пропела Лариса. — Ох, притомилась я сегодня. Сумасшедший день!

— И у меня. Начиная с посещения макаровского кафе. — Да, переполох ты устроила грандиозный. Макара таким злым я никогда не видела, гоблинов своих чуть не съел.

— И с чего бы это? — невинно поинтересовалась я.

— Мне сказал, что ты у него какие-то бумаги украла. Но сразу видно, врал безбожно. Последнее время заврался Петрович без меры и без предела. Надоел он мне до смерти.

— Поэтому ты его и поменяла на… эээ…

— Равильчика? Понравился тебе?

Пришлось утвердительно кивнуть, хотя точнее было бы сказать — впечатлил.

— Не только. В основном потому, что с Макаром нынче быть опасно.

— Почему? — люблю идиотские вопросы.

— Он задолжал всем мало-мальски серьезным людям и не просто по тыще баксов, а суммы, на которые можно самолет купить или особняк в окрестностях Парижа. Не прельщает меня погибнуть под автоматной очередью или быть присылаемой этому неудачнику по кускам только из-за того, что я имела несчастье с ним спать. С Равилем куда спокойнее.

— Надолго ли? Он не производит впечатления добропорядочного гражданина.

— Зато не дурак. А когда им станет, надеюсь, я успею улизнуть к другому мужику. Или подкоплю денег и рвану за кордон. Обкручу толстого, лысого, старого, вдового миллионера и буду плевать в потолок.

Мы помолчали. Лариса вдруг расхохоталась.

— А после тебя, знаешь, какой в кафе прикол приключился? Приехала машина за мусором, стали бачки вытряхивать, а из одного со дна труп вывалился!

Я не поняла, в чем юмор, но сам факт показался мне неординарным. А красотка продолжала, тихонько посмеиваясь:

— Во дворе бабки, дети крик подняли, у кого истерика, у кого сердечный приступ. Милицию вызвали, всех нас допросили, двор оцепили на несколько часов.

А зачем? Труп-то несвежий.

— А кто покойник и как укокошили? Вряд ли он скончался самостоятельно от инфаркта, рассматривая звезды из мусорного ящика.

— Да это, Татьяна, наш бомжик кафешный, ты же его знаешь!

Я навострила уши. Вот повезло! Может, удастся наконец завершить дело азартных спорщиков, и завтра им придется раскошелиться.

— Его, как ты угадала, убили, причем весьма жестоко. По словам уборщицы, у него вся голова разбита. Брр! И кому в голову приходит совершать подобные , зверства?

— Жаль. Несчастный старик, никому зла не причинял, и такая страшная смерть, — произнесла я расстроенно.

Жаль, что я оказалась права в своих предположениях. Странно только, почему бедолагу не застрелили. Ведь спорщики слышали выстрелы. Хотя задание состояло, если мне не изменяет память, в том, чтобы выяснить, имело место убийство или нет. А насчет слышанных выстрелов… Что ж, многие другие звуки могут быть похожими на них, вот, скажем, резкий машинный выхлоп или лопнувшая резина. Мне оставалось всего ничего: найти доказательства, что старик погиб именно в ночь со среды на четверг.

— Ларис, а когда бомжа-то убили? Вроде в среду он еще живой-здоровый был, с тобой еще поконфликтовать успел.

— Откуда мне знать? Ой! — испуганно пролепетала девушка. — Так я, наверное, последняя, кто с ним разговаривал!

— Нет, последними с ним общались охранники Макарки.

— Они с ним не разговаривали, они его взяли за шкирку и выкинули.

Внезапно Лариса успокоилась так же быстро, как и разволновалась.

Выкинула окурок в окошко и улыбнулась.

— Хорошо, я ментам ничего не сказала. Все равно они из-за бомжа землю рыть не станут. Покопошатся для виду и закроют дело.

Красотка подошла к зеркалу и поправила прическу.

— Вернемся к нашим баранам.

Я удивленно приподняла брови, и она пояснила:

— К мужикам то бишь. Ты же в этом гадюшнике, полагаю, не одна? А то еще решат, что мы с тобой лесбиянки.

Когда мы вновь очутились в шумном, дымном и темном зале, Лариса опять взяла меня за локоток.

— Глянь-ка на того мерзкого хмыря у стойки! Один из главных Макаровых кредиторов, Штурман зовут. Недели две назад они какую-то жутко денежную сделку заключили, но деньги свои Штурман вряд ли получит. Ну, ладно, пойду спрячусь за Равиля. Чао! Классно было с тобой поболтать.

И она удалилась к своему новому другу и защитнику. Я молча смотрела на невысокого плюгавенького мужичонку, беседовавшего с барменом. Затем развернулась на сто восемьдесят градусов и покинула «Синицу».

Выйдя, прислонилась к тумбе, обклеенной разноцветными афишами, зовущими в цирк, на выставку икон, на премьеру в театр, на обед в зоопарк. Мысли путались. Я достала сотовый и набрала домашний номер Андрюхи Мельникова. В десять часов вечера он должен был оставить преступников в покое и вернуться в свою берлогу. Номер пришлось набирать раз десять, так как никто к телефону подходить не желал. Наконец я услышала Андрея.

— Ну? Что надо?

— Милый, ты не один?

— Кто это, черт побери?

— Ты меня не узнал? — я пищала, как мышь в мясорубке. — Мы провели потрясающий вечер вместе… Помнишь? А теперь я жду ребенка. Милый, ты мне нужен!

Повисло тяжелое молчание. Затем Андрюха осторожно спросил, почему-то шепотом:

— Иванова, ты, что ль?

Я восхищенно запричитала своим обычным голосом:

— Великолепная дедукция, умопомрачительная логика! Сразу ясно, наша милиция самая-самая!

— Ах ты паршивка! Меня чуть удар не хватил!

— Значит, водятся грешки? Мерещатся детские скелетики в шкафу?

— Давно мечтаю заполучить в этот шкаф набор твоих костей. И постепенно использовать их в суп.

— Ну, разбушевался! Помешала интимному свиданию, что ли?

— Нет. На унитазе сидел. Чего хотела-то?

До меня долетел женский возглас: «Андрей, ты скоро? Отговорись как-нибудь и иди ко мне». Я засовестилась.

— Век буду благодарна, если узнаешь для меня все о неком Макаре Петровиче, владельце кафе «У Макара». И время смерти бомжика, которого нашли сегодня около этой же забегаловки. Чем быстрее, тем лучше. У меня все.

— Ладно. Как узнаю, позвоню. Отбой.

Я подкралась к задремавшему в «Фольксвагене» Вовке и постучала по крыше.

— Документики, гражданин!

Он встрепенулся и с пол-оборота завел машину. Заметил меня и расслабился. Преждевременно. Я накинулась на него с упреками, почему заснул на посту. Вован обиделся и молчал всю дорогу. Выгрузил меня у моего дома и даже ни разу не распустил руки. Взрослеет Казанова. Договорились поддерживать связь по телефону и благополучно расстались.