Полицейский звездопад - Алексей Макеев

— Так, значит, послезавтра все должно решиться, — заключил Гуров. — Что ж, скоро придет Стас, и составим диспозицию, кто где будет дежурить и что делать.

Действительно, вскоре раздался стук в окно, и Оксана пошла открывать калитку Крячко. Они втроем сели ужинать, а потом, когда убрали посуду, Лев открыл совещание.

— Итак, послезавтра в двенадцать и ты, Оксана, и наш знакомый Козенко встретитесь в регистрационной палате, — начал он. — Ты получаешь от покупателей твоего дома немалую сумму денег…

— Настя сказала, что мне заплатят три миллиона сто тысяч, — уточнила девушка.

— Хорошо. И большую часть из них отдаешь Тарасу Григорьевичу за его квартиру.

— Два с половиной миллиона. У меня остается шестьсот тысяч.

— А он, в свою очередь, выплачивает деньги за квартиру на окраине, в которую переедет. Так?

— Не совсем, — покачала головой Оксана. — Его сделка по покупке новой квартиры назначена только на следующий день. Клочкова сказала, что хозяева той, другой квартиры раньше не успевают выехать.

— Вот! — поднял палец Гуров. — Это очень важный момент! Тарас Григорьевич получает два с половиной миллиона — и уходит с ними домой. Сделка только на следующий день… Это значит, что они решили пойти по упрощенной схеме — без всякой генеральной доверенности. Бандиты нападут на Козенко в этот же вечер и отнимут у него деньги. Покупать новую квартиру будет некому… А кстати, что там за квартира? Тарас Григорьевич ее смотрел?

— Да, конечно, — кивнула Оксана. — А разве я вам не говорила? Я уже после этого официального осмотра еще раз к нему заглянула, и он рассказал, как его возили в Заводской район.

— Ну и какие у него впечатления? — спросил Крячко.

— Квартира как квартира, все удобства. Но что-то в ней было странное. В общем, у Тараса Григорьевича сложилось впечатление, что люди, которые там живут, — вовсе не хозяева. И что продавать ее они не собираются.

— Ну-ка, ну-ка, это интересно! — перебил Лев Оксану. — Расскажи подробнее!

— Как хозяев ему представили двух человек, парня и женщину. Причем парню еще тридцати нет, а женщине под сорок. Но это ничего, это как раз бывает. Однако он обратил внимание на другое: парень плохо знаком с квартирой. Он не только площади комнат не знал — он не знал, в какую сторону дверь на лоджию открывается и есть ли там, на лоджии, остекление.

— А он приметливый мужик, Тарас Григорьевич! — одобрительно кивнул Крячко. — Наблюдательный!

— А я что говорила? — ответила на это Оксана. — Он тогда сразу подумал, что не может быть, чтобы хозяин таких вещей не знал. А еще он обратил внимание, что этот парень с его вроде как женой плохо знакомы. Ему надо было эту свою «жену» окликнуть — как раз про площадь комнат спросить — так он к ней обратился вроде «Эй, ты!» Даже по имени не назвал.

— Так-так-так… — задумчиво произнес Гуров. — Это подтверждает то, что я уже сказал: никакую квартиру они Козенко продавать не собираются. Выставление на продажу и осмотр — это все фикция. Скорее всего, эта квартира, которую ему показывали, — бандитская хата, одна из их баз. Значит, угроза над Тарасом Григорьевичем нависла очень серьезная. Я сейчас вспоминаю, как он мне задавал вопрос: как, мол, бандиты решат его убить? Тогда я не придал его словам значения, а теперь думаю, что он был прав. Нам надо попробовать смоделировать их действия, их версию смерти Козенко, чтобы быть к ней готовыми.

— А мне так кажется, что нам надо иметь несколько версий, — заметил Крячко. — Они могут пойти по нестандартному пути.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Гуров. — Но, если мы к этому относимся серьезно, нельзя рассматривать этот вопрос без самого Тараса Григорьевича. Сейчас я ему позвоню, предупрежу, что мы подъедем. А вы давайте собирайтесь. Тут необходимо участие всех сил. Я еще и Пете Строеву позвоню, чтобы он тоже подходил.

Козенко оказался на месте. Правда, у него, как он сказал, сидел посетитель, пришедший посоветоваться по одному животрепещущему вопросу, но он должен был вскоре уйти, так что намеченное совещание обязательно состоится.

Крячко отправился выводить из гаража свой «Форд», и спустя короткое время вся компания уже садилась в машину.

Когда они вошли в квартиру Козенко, выяснилось, что бывший узник уже ждал гостей и заварил чай. На столе стояли чашки, банка с вареньем — все как полагается.

Взяв в руки чашку с чаем, Гуров оглядел комнату и кивнул на узлы и коробки, высившиеся по углам:

— Я вижу, Тарас Григорьич, что вы к переезду серьезно отнеслись.

— Ясное дело, серьезно, — ответил хозяин. — Не в игрушки, чай, играем. Так вы что приехали обсуждать — мой переезд, что ли? Кто какую коробку нести будет? Так об этом вам беспокоиться не нужно: мои вещи друзья перенесут. У меня добровольных помощников достаточно. И удивляться этому не приходится: я людям помогаю, а они мне готовы прийти на помощь.

— Нет, Тарас Григорьич, мы не переезд пришли обсуждать, а то, что должно произойти еще до переезда, — объяснил Гуров. — То есть назначенную на послезавтра сделку. Ну и всякие моменты, которые могут ей сопутствовать.

— Ага, значит, вы, Лев Иваныч, все же созрели, чтобы обсудить этот вопрос, — усмехнулся Козенко. — Значит, будем решать, как меня могут убить.

— Ну, в общем, можно и так сказать, — согласился Лев. — Точнее, будем обсуждать, как вас защищать. Только я предлагаю еще немного подождать: сейчас Петя Строев должен подъехать, без него не стоит начинать — ему своя роль в этих событиях отведена.

Долго ждать бывшего лейтенанта им не пришлось: едва Гуров произнес эти слова, как раздался стук в дверь.

— Сразу видно: мужик стучит! — заявил хозяин, отправляясь в прихожую.

Спустя несколько минут он вернулся вместе со Строевым. Лейтенант сел, и обсуждение началось.

— Раз уж вы размышляли над вопросом, как они представят вашу смерть, — начал Гуров, обращаясь к хозяину, — то изложите, что надумали по этому поводу. А мы послушаем.

— Хорошо, я изложу, — согласился Козенко. — Я внимательно слушал, что вы рассказывали про смерть других продавцов квартир, и заметил, что бандиты — совсем не дураки. Они для каждого человека находили смерть, которая ему вроде как подходила. Ну, тот, кто последним погиб, любил выпить, и получилось, что он шел пьяный, упал и захлебнулся. Другой был старик, уже не очень хорошо понимал, где находится, и вот, пожалуйста, — забрел на рельсы, уснул там, и его поездом задавило. И я стал думать: а как можно мою смерть представить? К выпивке я не склонен, и уж с первым попавшимся выпивать точно не буду. Выпадений памяти у меня тоже не бывает. Сердце здоровое, так что на приступ свалить нельзя. Зато я встречаюсь со множеством людей, а среди них разные встречаются, иногда совсем на голову слабые. Может такому человеку что-то почудиться? Ну что я ему неправильный совет дал? Вполне может.

— Но тогда бандитам надо иметь под рукой такого «слабого на голову», — заметил Крячко, внимательно слушавший объяснения хозяина, — и внушить ему, что это он убил.