Хозяин черной жемчужины - Валерий Гусев

– Не дыши, – шепнул мне Алешка в ухо.

Когда мне говорят: не дыши или не чихай, мне хочется чихать, как Карабас, и дышать, как паровоз. Но Алешку я послушался и затаил дыхание.

Глотов вышел, посмотрел вдоль коридора направо и налево и пошел к лестнице. Мы смотрели ему вслед. Если бы он оглянулся, то увидел бы у обыкновенного морского льва не одну, а сразу три головы. Все три не дышали и не чихали.

Перед самой лестницей Глотов чуть притормозил, нащупал что-то в кармане пиджака и бросил в урну. В урне тихонько звякнуло.

Когда внизу, в холле, затих стук его бивня, Алешка выскочил из засады, подбежал к урне и выудил из нее... стеклянный пузырек.

Я подошел поближе. Пузырек был заткнут стеклянной же пробкой. И был пуст. Почти пуст. Внутри него болталась с легким звоном стеклянная трубочка-пипетка.

– Дим, – Алешка был возбужден так, что хохолок на его макушке подпрыгивал как заводной. – Дай носовой платок. Он у тебя чистый?

Я не ответил, поскромничал.

– Все равно чище, чем мой. Давай!

Алешка осторожно и бережно завернул пузырек в платок, будто это была не стекляшка, а драгоценная жемчужина, и опустил его в карман.

На этот раз я все понял и не стал задавать глупых вопросов. И не получил уклончивых ответов.

– Пошли, – сказал Алешка, – утирать Вадику слезки.

Но Вадик уже шел нам навстречу. И не в слезах, а с улыбкой.

– Рад вас видеть, – сказал он. – И очень скоро мы будем видеться гораздо чаще. Я решил уйти из института. Буду преподавать в школе. Там как-то чище.

– Правильно, – радостно воскликнул Алешка. – Один папин сотрудник тоже ушел из милиции. Куда-то почище. Папа обозвал его дезертиром. И больше с ним не здоровался. Пошли, Дим, а то Лидочка нас заждалась.

– Э! Э! – заволновался Вадик. – Погодите! Что уж так сразу-то? А где Лидочка?

– Она там, плачет на скамейке. А Глотов ей слезы по щекам размазывает. Мы пойдем ему поможем.

– Э! Э! – Вадик совсем растерялся. Он не ожидал такой Лешкиной атаки и задумался. – Может, я немного погорячился. И поспешил. А вы уж сразу – не будем здороваться. Это жестоко. Друзья так не поступают.

Алешка упрямо молчал. Словно чего-то ждал. И дождался.

Вадик начал что-то мямлить, но постепенно его речь становилась все более связной и уверенной.

– Не знаю... Может, я не совсем прав... Может, совсем не прав... Я даже думаю... Если человек у всех на глазах оступился и упал в грязную лужу, что он должен сделать?..

– Что? – холодно спросил Алешка.

– Он должен сначала посмеяться над собой вместе со всеми, а потом умыться и вычистить костюм. И появиться новым человеком.

– И чтобы шнурки у него были одинаковые, – хихикнул Алешка.

А Вадик машинально взглянул себе на ноги. Шнурки в ботинках были одинаковые. Зато ботинки – разные. Один правый, а другой – левый.

В общем, Лидочка отвезла нас домой и повезла домой Вадика. Когда мы прощались, Алешка посоветовал ей:

– Вы бы умылись, теть Лид. А то вы на боевую индейку похожи.

Лидочка глянула на себя в зеркальце и ахнула.

Вечером опять пришел Павлик. Он доложил папе про этого домушника Грачева. Все, что о нем узнал. Но узнал он немногое. Грачев только что освободился, но начать новую жизнь не спешил. Он спешил продолжить старую. И сразу же стал «восстанавливать утраченные в заключении криминальные связи». Иначе говоря, сошелся со своими прежними дружками и, как предположил Павлик, готовился к новым квартирным кражам.

– Это все? – спросил папа. – А его связи с карманниками?

– Не замечен.

– Ладно, я завтра распоряжусь, чтобы его взяли под наблюдение. Пошли ужинать.

– Да неудобно, Сергей Александрович. Я и так вроде бы как у вас прописался.

Алешка, что меня удивило, не стал по этому поводу острить и хихикать, а даже наоборот – ухаживал за столом за Павликом почти как мама.

– Вы ешьте, товарищ капитан, – все время повторял Алешка. – Не стесняйтесь. Будьте как дома. А вот когда вы женитесь, то мы будем к вам кушать ходить.

Ох, все это неспроста!

Так и оказалось. Когда мы после ужина вышли в прихожую проводить Павлика, Алешка все время вертелся вокруг него, а потом вдруг выскочил за ним на площадку:

– Дядя Павлик, вы свой пакет забыли!

Никакого пакета у Павлика не было – это я точно помню. Просто Алешка подхватил с тумбочки первое, что ему попалось, и помчался за Павликом. А попался ему пакет, с которым мама пришла из магазина.

Я выскочил следом и услышал их разговор этажом ниже.

– Товарищ капитан, – говорил Алешка, – только папе не говорите. Это ему будет сюрприз.

– Вот этот пузырек? – недоумевал Павлик.

– Он не простой. В нем что-то было.

– А что в нем было?

– Надо узнать.

– Ах, вот в чем дело? Нужно показать его экспертам?

– Только папе не говорите.

– Это будет сюрприз? – не очень уверенно повторил его слова Павлик. – Приятный?

– Очень! Он будет очень рад и скажем вам спасибо.

– А тебе?

– А мне попадет, – признался Алешка. Он всегда точно знал: когда соврать, а когда сказать правду. – А я вам за это, – пообещал Алешка, – одну подсказку сделаю.

Настала тишина. Я подобрался к краю лестницы и заглянул вниз.

Павлик стоял, круто согнувшись, подставив Алешке ухо. Алешка в это ухо что-то быстро шептал. Глаза у Павлика становились все больше и больше. Я даже испугался: сейчас они как выскочат, как поскачут по ступеням. А Павлик – за ними, подбирать.

Но обошлось. Павлик выпрямился, перевел дыхание.

– Ну... – сказал он. – Это точно? Спасибо. – Он сунул в карман мой платок, в который была завернута стекляшка. – Я сделаю. Прямо завтра. И тебе сразу позвоню.

Мы вернулись в квартиру. Сначала я, потом Алешка.

– Что ты ему напел? – спросил я.

– Да ничего особенного, – небрежно обронил Алешка. – Я ему этого жулика нашел. Который на свадьбах ворует.

Павлик позвонил на следующий день. Мы уже были дома. Алешка делал вид, что старается над уроками, а сам нетерпеливо ерзал на стуле и поглядывал на телефон.

Бросился на звонок.

– Да, товарищ Павлик! Я так и знал, товарищ Павлик! Спасибо, товарищ Павлик! И справочку такую напишите, ладно? С печатью. Как? Акт экспертизы? Так точно, товарищ Павлик.

Лешка положил трубку и повернулся ко мне довольной мордахой.

– Дим, как мы с тобой и догадались, так и есть! В этом пузырьке, Дим, была серная кислота. Это, Дим, хуже уксуса. Это, Дим, все Глотов натворил!