Тайга мятежников любит - Евгений Сухов

– Не хотите вызывать полицию, Катюша, – будет вам приключение. Караулить вас неделями я не собираюсь. Оставлять в осаде тоже как-то неудобно. Собирайте документы, деньги, банковские карты, одежду на первое время – и добро пожаловать в окно.

Она вздохнула, но не стала изображать из себя потрясенную великомученицу. Эвакуация состоялась в целом успешно. Перелезли на карниз, вцепились по очереди в водосточную трубу, пожарная лестница… Какие-то клумбы, гаражи, задержка в кустах, когда выяснилось, что Катя со страха забыла сходить в туалет, раннее такси, гостиница в глуши левобережья, перепалка по целому ряду вопросов…

Не было у него склонности к азартным играм. И в клады он не верил. Но то ли утренний ветер вскружил голову, то ли перспектива обрела очертания – он представил и задумался. А чем он, собственно, рискует, кроме собственного здоровья?

Комнатка студенческого кампуса хорошо продувалась, но дух вечеринок прочно впитался в стены. По коридору бегали студенты, всовывался чей-то любознательный нос, понимал, что здесь ему не рады, и пропадал. В воздухе висело напряжение. Алла Микош укоризненно смотрела на Максима. Генка в кои-то веки заработал мозгами, и это выражалось в своеобразных подергиваниях. Чеснокову одолели муки сомнения – вкупе с муками критических дней, нарисованными на мордашке жирной гуашью.

– А я считаю, и хрен меня разубедишь, – говорила Чеснокова, – что не к добру искать черного бультерьера на охраняемом складе, особенно если он там есть.

– А вам никто не предлагает, – огрызался Максим. – Поеду один, а вам лишь следует говорить всем сомнительным и внушающим доверие господам, что некто Казаченко отдыхает на Алтае.

– С какой-то профурсеткой из Канады? – возмутилась Алла. – Да не бывать! Только через мой труп! А с этой профурсеткой мы еще разберемся!

– Правильно, – ухмылялся Генка. – Не давай им спуску, Алла.

– Максим, ты оторвался от реальности! – гундела Чеснокова. – Во-первых, кладов не бывает, а во-вторых, даже если бывают, их нельзя выкапывать из земли! Любой, кто откопает клад в корыстных целях, отдает богу душу!

– А если не в корыстных? – не понял Генка. – Если я хочу его сдать, например, государству, а потом любоваться им в музее?

– Ну тогда я вообще не понимаю, зачем куда-то ехать, – развела руками Чеснокова.

Студенты размышляли. Бродили великие умы.

– Повторяю еще раз, – говорил для бестолковых Максим, – никого из вас я ехать не принуждаю. Сидите в городе, наслаждайтесь прелестями урбанизации. На сессии встретимся. Да и какие из вас таежные проходимцы…

– Вот только не надо нас, пожалуйста, оскорблять! – возникала Чеснокова.

– На себя-то посмотри, отставной козы барабанщик! – не отставал Генка. – Канадка и пастух под хмурым небом Сибири. Да вы там такого напорете, что…

– Достаточно! – хлопнула ладошкой по столешнице Алла, и все вздрогнули. – Одного мы тебя не отпустим. Хватит нам Семигина! Так что извини-подвинься, Максим Андреевич…

Максим погрузился в раздумья. Кстати, насчет Семигина… Следователь Богоявленский сдохнет от любопытства, когда клевреты доложат, что четверо допрошенных по делу об убийстве куда-то дружно укатили…

Алексей Ройд, руководитель «боевой пятерки» тайной организации «МиБ» («Монархия или бардак»), невозмутимый тридцатипятилетний парень с ранней сединой, ждал, развалясь на заднем сиденье чужого представительского седана. Никому и никогда он в силу врожденной скромности не рассказывал, что является правнуком Фанни Каплан, арестованной по ходу неудавшегося покушения на Ленина на заводе Михельсона. Настоящее имя Фанни было Фейга Ройдман, в тюрьмах числилась как Фанни Ройд, освобождена при занятии колчаковцами Златоуста в 1920 году и благополучно дотянула в Колывани до 64-го. До последнего дня доказывала, что действительно стреляла, невзирая на близорукость. Так ли это – Ройду было безразлично. Ну, стреляла. Все равно почти промазала. Он пятнадцать лет работал на тайную организацию. Стандартная конспиративная сеть – тройки и пятерки. Только вожак группы имел канал связи с руководством, да кто-то еще – контролирующий вожака. Специализация была проста – «устранение лиц, мешающих восстановлению самодержавия». Плюс сопутствующая работа – в том числе поиск «красных кладов» – ведь сдерживание демократов, азиатов, мусульман, буддистов, коммунистов, язычников стоило дорого, и всяких там потомков Романовых и Рюриковичей приходилось содержать. А в последнее время он и вовсе выполнял несвойственную работу… Зазвонил беспроводной телефон, Ройд чертыхнулся, извлек из кармана внушительную квадратную «раскладушку», коротко сказал:

– Да.

Внимательно выслушал, отозвался:

– Я помню о нашем джентльменском соглашении, Александр Витальевич. Не стоит беспокоиться. К сожалению, вчера допустили промашку. Девицу провожал некто Казаченко – студент университета, бывший офицер спецназа. Фигурант оказался не без способностей… – Он резко замолчал, стал слушать. – Хм, вы меняете коней на переправе, Александр Витальевич. Ах, всего лишь тактическая уловка?.. Ну что ж, хорошо, мои люди больше не будут их преследовать. Если считаете, что эти голуби естественным образом выведут вас на объект… А знаете, коллега, в этом, кажется, что-то есть. Хорошо, через два часа в «Шагреневой коже».

Он щелкнул раскладушкой и задумался. Но размышления прервали – со ступенек скатился хозяин седана, сытый, широкомордый, довольный жизнью. Хлопнулся на сиденье, не заметив, что рядом кто-то сидит:

– Домой, Тихон!

Заурчал мотор. Объект поерзал, повернулся – обнаружил постороннего.

– Ты кто такой?.. – Упитанная физиономия загуляла пятнами, он потянулся к кнопке. Ройд поморщился – какие они беспомощные, свято верят, что любую проблему можно решить нажатием кнопки. Он пресек движение, сдавив объекту локоть. Усмехнулся про себя – невелик бицепс у эксгибициониста…

Повернулся водитель:

– Ну что ж вы так нервничаете, господин Петраков? Скоро будете дома.

Субъект не верил, что такое возможно – изъеденная страхом физиономия выражала прогрессирующий кретинизм.

– Проходит ощущение праздника, Павел Львович? – вкрадчиво спросил Ройд. – Это нормально. Не надо истерик, мы пришли, к сожалению, не затем, чтобы вас убить. Убивать таких, как вы, – непозволительная роскошь. Итак, по порядку. Вашего шофера тихо изъяли на заправке, отправили отдыхать, через десять часов проснется дома в состоянии умеренного похмелья. Не надо впутывать посторонних в наш разговор.

– Мне не о чем с вами разговаривать! – взвизгнул субъект. – Я государственный советник! Вы за это поплатитесь!

– Павел Львович, не надо брыкаться, – на жирные колени советника улеглась стопка цветных фотографий. – Знаете толк в популярных жанрах, Павел Львович? Наслаждайтесь. Можете оставить на память. Имеются и нотариально заверенные показания ваших… партнеров. Они не долго запирались. Работа как работа, да и роль им досталась, в рамках общественных представлений, не самая позорная.