Сама виновата - Мария Воронова

– Домой подвезти?

– Давай.

Саня водил небесно-голубой «Москвич» и считался прекрасным шофером. Устроившись на переднем сиденье, Ольга, хоть и не имела водительского опыта, почему-то после первого перекрестка поняла, что это правда.

Мимо проносились темные вечерние улицы, из-под колес грузовиков летела снежная каша, а ей хотелось так и ехать рядом с этим даже не приятелем, а шапочно знакомым человеком.

– Слушай, Оль, а ты ведь будешь поддерживать обвинение по убийству Пахомова?

Замечтавшись, Ольга не сразу сообразила, о чем речь, а потом кивнула.

– Ну правильно, лучше тебя никто не справится.

– Почему это?

– Ну ты такая дама… – Саня запнулся, – такая аристократка, что ли… Не посрамишь родную прокуратуру перед всей этой шоблой.

– Спасибо. Надеюсь, что нет. Дело в общем-то совершенно ясное.

– Так-то так.

Она покосилась на Саню, который глядел вперед с преувеличенным вниманием. Ситуация на дороге явно не требовала такой сосредоточенности.

– Совершенно ясное дело, – повторила она.

– Да…

Саня закатил глаза, и Ольга не выдержала.

– Да что такое?

– Может, зайдем куда-нибудь?

– Давай просто покатаемся.

Саня кивнул и вырулил на Обводный.

– Знаешь, как-то я к подсудимому этому прикипел. Он Сеня, я Саня, почти тезки. Тоже мелкий он, как я.

– Это аргумент, конечно.

– А потом, согласись, доктора к нам не так часто попадают, тем более такие хорошие. Там, Оль, вся деревня буквально на него молится, мужики готовы были сами сесть, лишь бы только им Фельдмана вернули. Я тебе по секрету скажу, что там много сидевших, так они все связи свои тряхнули, лишь бы только их доктора в СИЗО никто не обижал, а это дорогого стоит, это значит, он святой.

– Или вор в законе, – хмыкнула Ольга.

– Потом, сам пришел сдаваться.

– А вот это уже реально аргумент.

Саня свернул на какую-то темную улицу и припарковался на обочине. Вокруг в темноте смутно вырисовывались силуэты нежилых домов с выбитыми стеклами, чуть поодаль тускло горел одинокий фонарь, и Ольге на секунду стало страшно, но тут Саня зажег в салоне свет, и все изменилось, они стали как путники, греющиеся у костра.

Пошарив в бардачке, он протянул ей шоколадный батончик, и Ольга не стала жеманиться, откусила сразу два квадратика.

– Так ты сомневаешься, что он убийца?

– Нет. Самооговор тут почти исключен, он на следственном эксперименте все четко показал, и отпечатки его нашли где надо.

– Так что ж тебя тогда смущает?

– Да, в общем-то, особо ничего…

– А зачем тогда ты кормишь шоколадом государственного обвинителя?

Саня потупился:

– Тут трудно объяснить… Бывает такое, что цепляет, и все. И торчит, и никак не пригладить. Как лишняя деталь в радиоприемнике. Вроде бы собрал, и без нее работает, но для чего-то же она нужна!

Ольга кашлянула, и Саня заговорил быстрее:

– Короче, у меня создалось такое впечатление, что он был не в курсе, что Пахомов приложил руку к его исключению из аспирантуры. Вот реально не знал он этого.

– Да нет, вряд ли… Зачем же тогда он его убил?

– В том-то весь вопрос! Сначала он нес какую-то чушь, типа не сошлись во взглядах на искусство. Но это же бред?

– Бред. Но всякое бывает.

– Ладно, не будем гадать сейчас, голые факты. Именно твой покорный слуга нарыл информацию про Пахомова и аспирантуру и, естественно, хотел лично насладиться впечатлением, поэтому выпросил у следака отдельное поручение и полетел допрашивать. И таки я вам доложу, что Семен Яковлевич были искренне удивлены. И первое, что у него вырвалось, – это «ни фига себе!». А потом сразу сказал типа такого, что раз так, то пусть будет так. Понимаешь, когда люди реально хотят что-то скрыть, то они играют изумление немножко дольше, а чаще упираются до последнего.

– Возможно, он просто удивился, что вы так быстро все узнали, и поскольку умный человек, то сразу понял, что нет никакого смысла упираться. Помнишь, что Глеб Жеглов говорил? Упрямство – признак тупости.

Саня задумался, наморщил лоб, а потом вдруг улыбнулся, так что от уголков глаз разбежались резкие и глубокие лучики морщин.

– Слушай, а и то правда! Ну ты мозг! Он-то, наверное, считал, что менты тупые вообще пальцем не шевельнут, имея чистосердечное признание, а тут нате пожалуйста!

– Все, Санечка? Прояснили?

– Ну а то!

– Поедем?

Саня завел свой «Москвич», и они двинулись в путь.

Почему-то встреча с Черепановым подняла Ольге настроение. Наверное, дело было в восхищении, с которым Саня на нее смотрел, хоть она прекрасно знала, что он так глазеет на всех без исключения женщин.

Но приятно было, что он назвал ее дамой и аристократкой, которая достойно представит обвинение перед культурной элитой города.

Действительно, зал наверняка будет полон, в том числе известными актрисами. Точно будет жена, теперь уже вдова, Пахомова, удивительно красивая женщина, на уровне голливудской кинодивы. Пахомов был не из тех творческих личностей, которые меняют спутниц жизни как перчатки, он состоял в единственном счастливом браке, женившись молодым начинающим режиссером на уже знаменитой к тому времени артистке. Какое-то время их карьера двигалась с одинаковой скоростью, но вскоре муж взлетел, а жена тоже продолжала активно сниматься, но оказалась слишком правильной и счастливой женщиной, чтобы сделаться народной любимицей.

Потом, наверняка будут ее подруги, придут артистки, которых Пахомов сделал звездами, в общем, сливки сливок.

Хорошо, что Саня считает, что она… ну, скажем, не затеряется на этом фоне.

Ольга вышла в ванную и внимательно посмотрела в зеркало. Если Саня страшненький, но обаятельный, то у нее ровно наоборот. Она красивая женщина с правильными чертами лица, высокими скулами и большими глазами, и фигура неплохая, только у нее было очень мало поклонников. Пожалуй, меньше, чем у любой другой ее подружки. Мама говорила, это потому, что она несовременная, ее классическая красота не соответствует нынешней вульгарной моде, а главное, мужчин отпугивает ее ум, сила воли и решительность. Они чувствуют эти качества и боятся их как черт ладана.

Ольга вздохнула. Надо признаться, что она вышла замуж не потому, что была сильно влюблена, а в основном из страха остаться одной. Борис оказался единственным, кто за ней серьезно ухаживал и позвал замуж, и Ольга, уже побывавшая на свадьбах всех подруг, решила, что он хороший человек и будет прекрасным мужем. Негодяй просто не может влюбиться так сильно, как он.