Цыганочка без выхода - Елена Логунова

— Ну фото — это еще не показатель, режиссер наверняка захочет увидеть соискательниц роли своими глазами…

— Так он уже увидел, — призналась Ирка. — Мы ночью говорили по скайпу…

— Это ты ему позвонила или он тебе?

— Конечно, он мне! Я не знала его скайпа, в его профиле на сайте в качестве контакта указана электронная почта…

— Так это значит, что он в тебе заинтересован, раз сам позвонил! Да еще среди ночи!

— Он сказал, у него другого времени нет, сплошные репетиции и спектакли. — Подружка никак не желала обнадеживаться.

— Перескажи ваш разговор! — потребовала я.

— Ну я дословно не помню, но это было как-то так…

Ирка оживленно заговорила на два голоса:

— Здрасьте, я режиссер по поводу роли для актрисы типажа молодой Мордюковой.

— Ой, здрасьте, очень приятно, я Ира!

— Вы не могли бы включить свет, я хотел бы на вас посмотреть.

— Да, конечно, только я сейчас не в образе, понимаете, грим на ночь сняла…

— Ничего, я оценю типаж в целом. Можно лицо поближе к камере? А теперь подальше. И еще подальше, чтобы я мог увидеть вас в полный рост. Повернитесь, покрутитесь, подпрыгните, помашите ручкой…

— Ты уже привираешь, — уличила я вдохновенную рассказчицу.

— Немного, — не стала отпираться она. — Мне просто не понравился этот осмотр, я чувствовала себя кем-то вроде дрессированной обезьянки.

— Довольно унизительно, — согласилась я. — А итог-то какой?

— Плохой. — Ирка залпом выпила свое пиво. — Он сказал, что этот образ мне не вполне органичен, и посоветовал искать себя в других ролях. Мол, я типичная кустодиевская женщина, зачем же портить такую роскошную фактуру.

— Это же комплимент. Так чем ты недовольна? — не поняла я.

— Тем, что мне не дали роль для молодой Мордюковой!

— Может, еще дадут. Давай надеяться на лучшее, — предложила я.

— Давай, — легко согласилась подружка, забирая у меня бокал с пивом, к которому я даже не притронулась. — Надеюсь, сейчас нам предложат что-то получше, чем эта разливная гадость!

Я обернулась и увидела, что долгожданная дегустация наконец началась, официанты понесли в зал подносы с первым образцом. Увы, организаторы не стали мелочиться и в качестве посуды использовали не маломерные шоты, а увесистые стеклянные кружки. Едва взяв одну такую, я ощутила резкую боль в поврежденной руке. Кружку-то я удержала, но пиво из нее выплеснулось мне на джинсы.

— Ну вот! Так и знала! — Я расстроилась.

— Ничего страшного, пиво — это не томатный сок, высохнет — пятна не останется, — успокоила меня Ирка. — Беги в туалет, там на стене есть сушка для рук, такая мощная, словно работает на движке от самолета.

Было бы лучше, если бы в туалете имелась сушка не для верхних, а для нижних конечностей, потому что стоять на одной ножке, задрав другую в высоком замахе с целью подставить мокрое пятно под поток горячего воздуха, было во всех смыслах неудобно. Хорошо еще, в уборной не наблюдалось аншлага — приглашенные дамы приступили к дегустации, так что мои физкультурные упражнения увидела только уборщица. Но и эта молчаливая труженица посмотрела на меня так, что я сразу поняла: мое поведение в сортире до крайности нетипично. Зато я придумала броское название для нового детектива — «Канкан в клозете». Редактору точно понравится.

Вернувшись в зал, я нашла Ирку уже за столом. На нем подружка выстроила бокалы и кружки с образцами, дегустацию которых я вынужденно пропустила. Параллельно ряду полных емкостей тянулась пунктирная линия пустых: подружка добросовестно пробовала все предложенное и по идее должна была уже заметно захмелеть и повеселеть, но почему-то все так же хмурилась.

— Что, фигня это их крафтовое пиво? — спросила я, осторожно пригубив что-то ярко-красное и с отчетливо ягодным вкусом.

— Нет, пиво не фигня, вот это ежевичное вполне ничего, и кислый эль с соком одуванчиков мне тоже понравился, — ответила Ирка.

— А почему же ты мрачна?

— Потому что надежды на лучшее не сбылись. — Подружка показала мне свой смартфон. — Подлец Тарантино написал, что я не подхожу на эту роль.

— Ну и черт с ней. — Я придвинула к расстроенной Ирке свой бокал с понравившимся ей пойлом из одуванчиков. — И с самим Тарантино тоже. Больно они тебе нужны, этот сомнительный режиссеришка и его непонятная роль! Сейчас мы с тобой еще выпьем, а потом поймаем Гаврилова и убедительно попросим его пристроить тебя в какой-нибудь телеспектакль…

— Не получится, — вздохнула подружка. — Гаврилов твой убежал уже с середины дегустации. Наверное, ему совсем не понравилось крафтовое пиво.

— Гаврилов любит водку, — кивнула я, вспомнив наши студийные корпоративы.

— А меня никто не любит. — Ирка шмыгнула носом.

— О, да ты, мать, уже надегустировалась! — Я переставила подальше от подружки бокал, который сама же к ней придвинула. — Тогда давай заканчивать это шоу, а то я не дотащу тебя до такси. Кстати, куда мы — к тебе или ко мне?

— Ко мне, — добросоветно обдумав этот вопрос на пути к выходу, решила Ирка. — Лазарчук обещал после работы заехать за пельменями, нехорошо обманывать его ожидания.

— Да, полиции врать нельзя, — согласилась я.

И мы полетели в фамильное гнездо Максимовых.

Настоящий полковник приехал в десятом часу вечера. Мы с Иркой к этому времени уже и поужинали, и часок подремали, так что снова были в форме — бодры и веселы. В отличие от Лазарчука, который выглядел усталым и был суров, как сапожная нитка.

— Это к чему? — с порога с подозрением спросил он хозяйку дома, пальцем нарисовав круг в воздухе вокруг своей головы.

— Нимб? — сострила я. — Можешь снять, у нас тут запросто.

Серега перевел хмурый взгляд на меня:

— А ты, значит, выглядишь как обычно? Хорошо. Значит, это… — тут он снова нарисовал нимб, — не подготовка к какой-нибудь дебильной тайной операции, а просто бабский системный сбой?

— Это он про мою новую прическу сейчас сказал? — догадалась Ирка. — И назвал ее бабской?! Да в обзоре журнала «Космо» такие мягкие волны с челочкой представлены как молодежный хит!

— Страшно далек Лазарчук от всего молодежного, — успокоила я подругу. — Он старый солдат и не знает слова «хит». Давай его поскорее накормим, потому что забота о стариках — святой долг молодежи.

Серега поморщился, но возражать не стал, явно желая поскорее получить плотный ужин. Ирка щедро навалила ему в тарелку пельменей, и мы с подружкой сели, симметрично разместившись обочь полковника в одинаковых позах — подпирая подбородки кулачками и глядя на трапезничающего с материнской нежностью. Кто помалодушнее, наверняка подавился бы, а непробиваемый Лазарчук метал в рот пельмени с такой скоростью, что они образовали в воздухе размытую параболу.