Гетера с лимонами - Дарья Калинина

Мариша позвонила с номера Инны. Потом с номера Степки. С номера Анны Ивановны – второй Степкиной няни. Все без толку. Муж трубку упорно не брал.

– Странно. Ну, с тобой он говорить не хочет, это понятно. Но остальные чем перед ним провинились?

Мариша ничего не говорила. Не могла. Была в шоке.

– Поверить не могу. Это какая-то ошибка. Как он мог написать мне такое?

– Не парься. Может быть, действительно ошибка.

– Нет-нет! Это не ошибка! Он нашел себе другую!

– Тебя невозможно заменить.

– Незаменимых – нет!

Мариша хотела зарыдать, но, к своему изумлению, обнаружила, что слез нет. Ну вот ни капельки. Одна только злость. В конце концов, почему она должна плакать? Это Смайл должен заливаться слезами. Ведь она – настоящее сокровище. Во всяком случае – для него. И он свое сокровище потерял. А она себе найдет другого. И не одного. Двух! Трех! Десяток!

– Все мужики отныне – мои. Хранить верность Смайлу я больше не обязана. Значит, могу пускаться в вольное плавание. И чего мне реветь? Наоборот, радоваться надо. Куплю себе короткое мини, которое он мне носить не разрешал. Туфли на шпильке. Сделаю маникюр со стразами, благо ни стирать, ни убирать, ни готовить мне теперь больше не нужно. И вообще, займусь собой на всю катушку.

Еще несколько минут такого аутотренинга, и Мариша почти поверила: ей крупно повезло, что муж нашел себе другую и хочет расстаться. Да, определенно повезло. Расследование они с Инной непременно закончат. А когда закончат, то поедут куда-нибудь отдыхать. А чего им, красивым, не поехать? Мужей у них теперь нет. Так что могут многое себе позволить.

– Ты как? – тронула ее за плечо подруга.

– Прекрасно! – отозвалась Мариша с такой злобой, что Инна даже отшатнулась.

– Серьезно?

– Конечно! Едем к Людмиле Ильиничне. Уже вечер. Все ее соседи, я уверена, вернулись домой с работы. Самое время походить и поспрашивать, не видел ли кто из них Кирилла.

Перед выходом Мариша позвонила своей тете и спросила, как обстоят дела.

– Все отлично. Люда смотрит телевизор. А я намываю посуду на кухне.

– Не выпускай ее из поля зрения.

– Кого?

– Люду!

– А что такое?

– Если захочет выйти из квартиры, немедленно сигнализируй мне.

– А что случилось-то?

– Тетя, скажи, тебе нужна твоя ваза или нет? – обозлилась Мариша.

– Нужна!

– Ну и не задавай в таком случае лишних вопросов!

– Уж и спросить нельзя… – проворчала тетка и повесила трубку.

Обход квартир подруги начали с первого этажа. Они по опыту знали: обычно те люди, чьи окна находятся близко от земли, чаще других жильцов бывают в курсе того, кто пришел, кто ушел, а кто вышел погулять. Когда живешь вровень с козырьком подъезда и обладаешь свободным временем, нетрудно вычислить распорядок жизни всех жильцов в подъезде.

Например, в Маришином доме на первом этаже жила Курина Ларсовна. Старушкой ее назвать было трудно. Так, молодящаяся дама лет шестидесяти. Работать – никогда не работала. А содержал ее – и содержал, надо отметить, очень неплохо – зять, весьма преуспевающий бизнесмен, у которого было достаточно средств, чтобы отселить любимую тещу подальше от себя. Но, не имея материальных и других проблем, Курина Ларсовна отчаянно скучала. В прошлом она выступала на театральных подмостках. И теперь, выйдя на пенсию, она по-прежнему хотела праздника. Хотела драмы и надрыва. Хотела огней рампы и восхищения окружающих.

Увы, ничего этого не было. И поэтому Курина Ларсовна цеплялась со светскими разговорами ко всем подряд. Она точно знала, кто, когда и зачем уходит из дома. Знала, когда соседи возвращаются и что происходит у них за закрытыми дверями. Мариша даже подозревала, что старушка по вечерам ползает по лестнице и подслушивает у дверей. Но не пойман – не вор. И Курина Ларсовна продолжала безнаказанно поражать всех окружающих своей информированностью.

Особа, которая проживала на первом этаже в доме матери Катерины, оказалась до того похожа на Маришину соседку, что девушка воскликнула:

– Курина Лар!.. Ой, простите! Я вас спутала с одной актрисой. Вы так на нее похожи!

Комплимент пришелся пожилой особе по душе. Она тряхнула пергидролевыми кудряшками, сложила алые губки бантиком и мелко-мелко засмеялась:

– Меня многие путают с актрисами. Есть в моей внешности что-то такое… Необычное!

Внешность у этой тетеньки и в самом деле была запоминающаяся. Жанна Агузарова на пенсии.

– Что вам угодно? Только сразу предупреждаю: если вы хотите мне что-нибудь продать или предложить заполнить какие-нибудь бланки, то квартира принадлежит моему зятю. Наличные финансы я дома не храню, все деньги находятся на карточке, которую контролирует опять же муж моей дочери.

Мариша смотрела на даму даже с некоторым восхищением. Надо же, как у них все похоже с Куриной Ларсовной!

– Нет, мы ничего не хотим вам продавать.

– Мы совсем по другому вопросу к вам пришли.

– Скажите, вы не видели в вашем доме вот этого молодого человека?

И Мариша продемонстрировала тетке снимок Кирилла, полученный от его родителей. Снимок был совсем свежий, сделанный примерно за месяц до смерти молодого человека. И мать Кирилла уверяла, что сын получился на нем как живой.

– Дайте сюда! – Дама протянула к фотографии цепкую лапку. Заполучив снимок, тут же воскликнула: – Ну да, конечно! Именно этот молодой человек приходил к моей соседке с пятого этажа. К Люде! Красавчик!

Девушки не могли поверить в свою удачу. С первой же попытки – и в яблочко!

– А вы ничего не путаете?

– Нет, не путаю, – с высокомерным видом заявила тетечка. – На зрение мне грех жаловаться. Да и с головой у меня все в полном порядке. Другие в моем возрасте уже давно в маразме. А я отлично соображаю!

– Какой там ваш возраст? – польстила тетке Мариша. – Вам ведь, наверное, и сорока еще нету?

– Мне сорок пять! – соврала пожилая красотка, сбросив себе лет двадцать. И даже порозовела от удовольствия, что так ловко соврала. – А этого молодого человека, которого вы разыскиваете, я прекрасно помню.

– Но откуда вы можете знать, к кому он приходил?

– Он шел по двору с дочерью моей соседки. Она висела у него на рукаве и лезла целоваться. Безобразное поведение для молодой женщины! Отвратительное! Унижающее женское достоинство! Я, например, даже своему покойному супругу не позволяла так себя вести. Еще не хватало! Женскую нежность надо еще заслужить! Но то был мой собственный законный муж! А тут первый встречный! Эта Катерина, скажу я вам, весьма распущенная особа.

– Катерина?