Джентльмены не любят блондинок - Дарья Калинина

– Поверь мне, оно у него было, – холодно возразила Элиза. – Вот взять, к примеру, хотя бы эту его историю с письмом. Отправил непонятно что, а мы бегаем и ломаем головы над тем, что бы это такое могло быть.

– Ну, если ты в этом смысле, – пробормотал Герберт. – Девочки, а не пора ли нам решить, что делать с трупом?

– Труп отдадим полиции, – сказала Аня. – Не прятать же нам его. К тому же тут столько кровищи, что вовек не отмоешь. Все равно слухи просочатся. Но сначала отдай Элизе свой фрагмент письма. Пусть она его расшифрует.

– О! – всплеснул руками Герберт. – Как же я про него забыл! Надеюсь, оно еще на месте.

И он ринулся куда-то вниз. Должно быть, в спальню, которую так старательно перевернула вверх дном Аня. Но обратно Герберт вернулся очень быстро. Так что Аня не успела, проследовав за ним, подсмотреть, где же у ее любимого находится столь надежный тайник. Пришлось отложить это дело до более благоприятного момента.

– Вот мой фрагмент письма! – гордый собой, сообщил Герберт.

Элиза немедленно отправилась на кухню расшифровывать этот клочок бумаги. Остальные почтительно столпились позади нее, внимательно следя за ее действиями.

– Готово! – сказала Элиза. – Но все равно это полная бессмыслица. Клаус знал, что делает, когда рвал это письмо. По отдельности эти куски плана практически бесполезны. Даже по трем полноценным частям мы не сможем найти то место, где Клаус устроил свой тайник.

– Но мы ведь знаем, что он должен находиться где-то возле Грейна, – сказала Мариша. – Ведь там он явился на почту.

– Ничего подобного, – возразила Элиза. – Если Клаус был на машине, то мог отъехать от своего тайника на добрую сотню или даже больше километров прежде, чем попасть на почту. И если мы хотим найти тайник Клауса, то нам необходимы последние два куска его письма.

– Они должны быть у Линдтнера, – предположил Герберт. – Ханс был у него в подчинении. Уверен, что профессор присвоил себе его часть письма.

– И что же делать? – спросила Мариша.

– Профессор нам их добром не отдаст, – заявил Герберт. – И вообще я уверен, что это он нанял бандитов, которые приходили ко мне домой. Нанял для того, чтобы они собрали для него недостающие фрагменты. Когда профессору что-то надо, он готов пойти на многое.

– Не исключено, что ваш профессор и убийцу в зеленой куртке нанял, – сказала Аня. – Клаусу следовало тщательнее выбирать себе поверенных. И все же я не понимаю, почему его выбор пал именно на вас пятерых. Ну, Элиза понятно. Она его невеста. Но остальные? По-моему, у тебя, Герберт, с Клаусом не было очень уж близких отношений.

– Может быть, в этом вся соль? Может, Клаус послал письма людям, с которыми его трудно было бы связать? – предположила Мариша.

– Нет, – покачал головой Герберт. – Клаус был не очень общителен. У него было очень мало знакомых, только мы четверо и вот еще Элиза.

– А мне не дает покоя мысль, что же мог свистнуть у арабов Клаус? Почему они гоняются за этим уже столько времени и успокаиваться не желают? – недоумевала Мариша.

– Мы узнаем об этом, когда найдем тайник Клауса, – сказала Элиза. – А пока нужно думать о том, как раздобыть последние два фрагмента письма. Герберт, ты говоришь, что профессор не пойдет на контакт?

– Добровольно ни за что, – подтвердил Герберт.

И все четверо многозначительно переглянулись.

Не подозревающий о нависшей над ним угрозе профессор Линдтнер спокойно сидел у себя в кабинете. Профессор весил добрую четверть тонны, поэтому был тяжел на подъем. Он предпочитал меньше двигаться и больше работать головой. Ногами в их союзе был Ханс. Но о его гибели профессор еще не подозревал. Так что пребывал он в полной уверенности, что все идет как надо. Или почти как надо. Но точно ему на пользу.

Поэтому появление в кабинете перепуганной секретарши, к виску которой было приставлено дуло пистолета, застало профессора врасплох.

– В чем дело? – воскликнул он, сделав попытку поднять из кресла свое грузное тело.

Но быстро вернулся в исходную позицию, увидев, что на него нацелен еще один пистолет. Перед ним стоял его друг Герберт в окружении трех красивых девушек. И улыбался Герберт очень нехорошо. К тому же этот пистолет! Профессор поежился.

– Герберт! – прошептал он, улыбаясь через силу. – Какими судьбами? И кто эти милые молодые девушки? Почему все с оружием?

– Давай сюда бумагу, – скомандовал Герберт. – Благодаря Хансу у нас есть уже четыре фрагмента. Как видишь, ты в меньшинстве.

– Я вам не верю, – заявил профессор. – Ханс не мог меня предать.

Вместо ответа Герберт вытащил четыре обрывка и помахал ими перед носом профессора. Впрочем, в руки он их ему не дал. Профессор и так поверил, что Герберт говорит правду. Подобно многим подлецам, профессор всех мерил на свой аршин. Его лицо стало медленно приобретать малиновый оттенок.

– Эй, он не умрет? – встревожилась Мариша. – Людям с такой внушительной комплекцией нельзя волноваться. Их может инсульт хватить. Речь отнимется.

– Босс, возьми себя в руки, – приказал Герберт.

– Задушу! – внезапно проревел профессор Линдтнер. – Своими руками задушу предателя. Где он?

– Ты имеешь в виду Ханса? – спросил Герберт. – Он в полиции.

Сообщение Герберта подействовало на профессора словно холодный душ. Малиновая окраска лица постепенно поблекла, ее место заняла интересная бледность.

– Что он там делает? – едва слышно произнес профессор.

– Видишь ли, у него не было другого выхода, – сказал Герберт. – Кто-то расправился с ним прямо у меня в доме. Его нашла моя домработница, которая пришла делать уборку. И бедная женщина едва смогла доплестись до лестницы, настолько нехорошо ей стало. Кто-то основательно потрудился над нашим бедным Хансом.

– О чем ты говоришь? – не понял профессор.

– Я говорю, что в наше отсутствие к нам в гости наведался Ханс. И кто-то встретил его там. Так что когда мы вернулись с прогулки, Ханс был уже мертв.

– Мертв?

– Мертвее не бывает, – заверил его Герберт. – А теперь давай два последних куска письма Клауса, толстая обезьяна.

– Не дам, – заартачился профессор.

– Отдашь, – спокойно сказал Герберт. – И учти, я прекрасно знаю, что тут у тебя висят подлинники, а вовсе не копии, как ты всем втираешь.

Он щелкнул зажигалкой и поднес огонек к одному из полотен на стене кабинета профессора…

– Что ты себе позволяешь? – тоненьким голоском взвизгнул профессор. – Это же Моне! Вандал! Убери немедленно огонь от картины. Для этих красок даже яркий солнечный свет губителен. Убери огонь, тебе говорят!

– Письмо! – повторил Герберт. – Бумагу, или…