Судьба найдет на сеновале - Дарья Донцова

Я кивнул, Софья Леонидовна продолжила:

– Кротова владела гипнозом, другими современными методиками и, когда к нам привезли Плотникову, заинтересовалась новой обитательницей, занималась с ней много. У нас прекрасные бытовые условия – пансионеры живут в отдельных квартирах, персонал заботлив, питание здоровое. Но старики тоскуют по родным. Артем Глебович сообщил нам, что у Анны Сергеевны возрастное слабоумие. И все же, в отличие от других наших пациентов с аналогичной проблемой, Брагина адекватна, разумно себя ведет. Она читает, смотрит телевизор, вот только долгое время говорила о том, что не убивала мужа. Но вы, наверное, знаете, в чем проблема? Артем Глебович ввел вас в курс дела?

– Конечно, – ответил я. – Где мне можно поговорить с пациенткой?

Софья Леонидовна встала.

– У нее в квартире. Учтите, Анна Сергеевна необщительна, ни с кем здесь не подружилась. Утром и днем она почти не контактна, а вот к вечеру становится любезной, даже шутит. Об убийстве мужа Плотникова рассказала мне сразу после приезда. Потом повторяла об этом многократно, но недавно перестала. Я понимаю, некоторые пожилые люди выдумывают разные истории, чтобы обратить на себя внимание. Ведь старый – как малый. Дети, которым не хватает любви, начинают воровать, убегают из дома, а бабушки-дедушки озвучивают небылицы. В седьмой квартире живет Фаломеева. Ольга Петровна постоянно твердит, что работала с известными людьми, называет фамилии тех, кто регулярно мелькает по телевизору, сообщает о них очень личные подробности. Например, сядет обедать и на весь зал заявляет: «Валерий Леонтьев щи не ест. Когда он ко мне приезжал в гости, я варила ему куриную лапшу, Валерочка ее обожал, руки мне за нее целовал». А назавтра уже твердит: «Леонтьев лапшу на дух не переносит. Я ему щи из кислой капусты готовила». И смешно, и жалко ее. Но Анна Сергеевна в своих рассказах не путалась, всегда одну версию излагала. Я даже в последнее время стала думать, вдруг Юрия Николаевича на самом деле жизни лишили. Артем Глебович просил не обращать внимания на слова матери, пояснил, что отчим покончил с собой. Но Плотникова так убедительно говорила про убийство. Три-четыре раза в неделю заглядывала в мой кабинет и заводила: «Софья Леонидовна, когда же прокурор приедет? Хочу ему про трагическую смерть Юрия поведать. Говорила вам уже, однако хочу повторить: мужа убили, я к его кончине отношения не имею…» И далее по теме – как покойный на нее с пистолетом бросился, а она в страхе убежала. Твердила это, словно наизусть выучила. Потом – как отрезало. Видимо, Наталья Кротова помогла, ведь излагать свою историю Плотникова перестала после того, как та с ней сеансы проводить начала. Нам сюда…

Софья Леонидовна постучала в дверь.

– Анна Сергеевна, можно к вам?

– Подождите немного, – ответили изнутри, – из душа выхожу, голову мыла.

– Не спешите, а то еще поскользнетесь! – испугалась доктор.

Дверь распахнулась минут через пять, я увидел хорошо сохранившуюся даму, которой на вид и шестидесяти лет не дашь. На Плотниковой было симпатичное платье, на шее висела нитка искусственного жемчуга, волосы уложены красивыми волнами.

– Ну зачем вы решили одна помыться? – укорила Софья Леонидовна подопечную. – Следовало подождать до завтра, когда придет Элеонора, она бы вам помогла.

Анна Сергеевна поджала губы.

– Хоть я живу тут как в тюрьме, но не заключенная! Мыться имею право, когда пожелаю. Элеонора мне вообще не нужна, раздражает только. Сяду читать, а она принимается разговаривать, язык у нее, как у коровы хвост болтается. И по какому праву вы делаете мне замечание? Собрались регулировать мой режим дня? Сегодня вам не понравилось, что я душ принимала, а завтра что, на цепь посадите?

Софья Леонидовна смутилась.

– Извините, просто я испугалась за вас. Вон Натан Петрович поскользнулся в санузле, шейку бедра сломал, теперь лежит.

– Зачем вы явились? – весьма нелюбезно осведомилась мать Артема.

– Ну… – растерялась Софья Леонидовна. – Видите ли, к вам пришли. Познакомьтесь: Иван Павлович, представитель Ильи Николаевича Вражкина. Хозяин хочет, чтобы господин Подушкин со всеми пациентами поговорил, узнал, как им тут живется, записал их пожелания, замечания.

Анна Сергеевна смерила меня взглядом.

– Хорошо, пусть проходит. А вас, Софья, не приглашаю, вы нашему откровенному разговору только помешаете.

– Конечно, конечно, – засуетилась моя провожатая, – оставлю вас наедине.

– Разрешите помыть руки? – спросил я у Плотниковой, когда врач удалилась.

– Санузел справа, – после небольшой паузы отреагировала дама. – Унитазом пользоваться нельзя. И не набрызгайте кругом. Полотенце не берите. Понятно?

Я кивнул, вошел в неожиданно просторную ванную, отвернул кран умывальника, пощупал полотенца, заглянул в душевую кабинку, потом намочил руки и вышел в прихожую. Анны Сергеевны там уже не было. Я пошел в сторону открытой стеклянной двери, где виднелся холодильник.

Кухня тоже оказалась большой, на столе стояли две кружки с недопитым чаем, тарелочка с пирожными, на диване лежала симпатичная сумочка, рядом ключи от машины.

– Кто вам разрешил по моей квартире шастать? – раздался за спиной гневный возглас Плотниковой.

Я нашел оправдание:

– Простите, я искал бумажное полотенце, чтобы руки вытереть.

– Уходите, молодой человек, – отрезала хозяйка, – не хочу с вами беседовать.

Я сел на стул.

– Анна Сергеевна, я вовсе не представитель владельца пансиона, а частный детектив. Софья Леонидовна понятия не имеет, чем я занимаюсь на самом деле, для нее я психолог, который пришел вас проконсультировать. Кротова уволена, а новый душевед – некомпетентный человек.

– Что? – ахнула дама. – Убирайтесь!

– У вас в ванной сухие полотенца, в душевой кабинке нет ни капли воды, а волосы уложены, – спокойно продолжал я. – Слова о том, что впустите нас, когда закончите мыть голову, были ложью. На столе две чашки, на диване сумка. Анна Сергеевна, какая у вас машина? Давно ее водите?

– Я безлошадная, – уже другим тоном, растерявшись, ответила Плотникова, – за рулем никогда не сидела.

Я взял брелок и поднял его на уровень глаз.

– Тогда откуда здесь автомобильные ключи? Наташа, не прячьтесь, выходите.

– Нет тут никого! – всполошилась Анна Сергеевна.

– Госпожа Кротова, выбирайтесь из шкафа, – велел я. – Честное слово, это смешно!

Из прихожей раздался тихий скрип, в кухню вошла худенькая темноволосая женщина и быстро спросила:

– Как вы догадались, что я в гардеробе?

– А где еще укрыться? – улыбнулся я. – Правда, я не заглядывал в спальню. Может, там кровать высокая и под ней можно спрятаться. В другой раз, когда решите затаиться, прихватите с собой сумку и уберите использованную посуду. А вам, Анна Сергеевна, следовало намочить волосы, замотать их полотенцем и облить водой пол и стены душевой кабинки.