Алые паруса бабушки Ассоль - Нина Васина

– Это ты – сын адвоката, а я не я! – обозлился Кортик.

– Ничего подобного. Я родился от преподавателя словесности.

– Что это такое – словесности?

– Он был филологом.

Тяжко вздохнув, я тем не менее не смог не отметить, что мы оба от такой перепалки взбодрились.

– Кортик, возьми меня под мышки сзади и проволоки по полу до спуска в подвал. Чучело большое. Я не смогу сидеть у тебя за спиной и нести его. Потом ты спустишь нас с чучелом по очереди…

– Ерунда, – перебил меня Кортик, вышел из гостиной с фонариком – шорох в коридоре – и вернулся, держа в руках длинную спортивную сумку.

Пудель поместился в ней впритык, еще и молния сошлась над головой. Кортик сначала прогнулся назад, чтобы я обхватил его за плечи и устроился на спине, а потом наклонился вперед – чтобы повесить сумку спереди себе на грудь. Обхватив мои ноги и пошатываясь, он двинулся по этому зловещему дому и только спросил в коридоре:

– Это у тебя ёкает в животе?

– Это не в животе. Это в груди. Я стараюсь не заплакать.

– Тебе тоже Улисса жалко… конечно, – пробурчал себе под нос Кортик.

– Нет. Мне тебя жалко, – сказал я. – Мне тебя жалко. Икар Кортнев, чертов красавчик, греческий бог – тащит на себе горбуна и чучело собаки, придурок, который даже не знает, что Египет – это Африка, Африка!.. – ну и так далее в таком вот роде еще много всего.

В открытые створки подвального люка вдруг посыпались звезды – я даже отшатнулся, так близко они оказались.

Кортик забрал сумку и смотрел на меня сверху из звезд, как из космоса. Створки закрылись. Я задвинул засов, стараясь не думать, что вылезать из окна наверх гораздо труднее, чем заползать вниз. Еще я старался не думать, что могу застрять в оконной раме горбом, а когда представил эту картину – я, застрявший в подвальном окне дома немца, и все бегут меня спасать: адвокат, матушка, шофер… – стало смешно, и я понял, что вылезу из окна, даже если горб придется содрать.

Подставив ящик под окно, я вполз на него, протянул руки к рукам Кортика, вцепился в них и вылез без проблем, извиваясь ужом.

Мы оба устали почти до потери сознания. Сели на холодную землю под окном. Посмотрели на сумку, потом – на наш дом через дорогу, потом – друг на друга.

– Ты думаешь то же, что и я? – спросил Кортик.

Я кивнул. Неизвестно, сколько времени будет действовать «легкое растительное снотворное». Успеем ли мы добраться до нашего участка незамеченными, разрыть старое захоронение, незаметно, подложить в него чучело или устроить Улиссу новую могилу.

– Что будем делать?

– Это нужно похоронить в любом случае, – я кивнул на сумку.

– Похоже, вон там сарайчик для садового инструмента, – показал рукой Кортик, встал и протянул мне отвертку.

Он пошел за лопатой, а я, сидя на земле, стал вставлять стекло и приколачивать рейки. Рукояткой отвертки маленькие гвозди забивались плохо, к тому же несколько штук упало из выемки в стене, в которую я их сложил, вытаскивая. Пришлось шарить ладонями по отмостке у дома и по траве. Я нашел все. Тут и Кортик подошел за сумкой.

– Подожди.

На ощупь, не раскрывая молнии, я погладил чучело по голове.

Через десять минут мы уже выходили на отлично освещенную дорогу – двухголовое чудище, пропахшее землей и п́отом. Со стоном облегчения, достойным старого бурлака, Кортик сгрузил меня у дома в коляску.

Вошли в дом, включили свет в прихожей и только тут разглядели свою одежду, лица и руки. Кортик был весь в земле, я – устрашающе черен. Вероятно, в подвале соседа когда-то хранили уголь. Не могло быть и речи о том, чтобы предстать в таком виде перед проснувшимися взрослыми. Что делать? Срочно переодеться? А как избавиться от расспросов матушки при стирке вещей?

Наверху в комнате Кортика чихнул адвокат. Не сговариваясь, мы ринулись в ванную. Сначала Кортик затащил меня, потом залез сам. Включив сильный напор в душе, мы стали поливать друг друга с головы.

В доме послышалось шевеление, потом в туалете рядом смыли воду. Дверь в ванную открылась не скоро – вероятно, взрослые, просыпаясь, долго таскались по дому в поисках детишек. Наконец, когда мы совсем расслабились и стали получать удовольствие от теплого душа, в проеме двери образовались изумленные адвокат и матушка.

Они стояли и смотрели, оба с одинаковым выражением на лицах – не могли понять, что происходит, и, зачумленные сном, перебирали в уме возможные версии.

– Что вы делаете? – наконец спросил адвокат, когда я уже подумал, что матушка переборщила со снотворным, и они так и уйдут, решив, что мы им снимся.

– Принимаем душ, – объяснил Кортик. – Вы все заснули, нам стало не по себе, я и сказал – а не принять ли нам душ, да, Атила?

– Точно, Икар!

Я очень редко называю его по имени, но согласитесь – это был особый случай.

– Пойдемте, это у мальчиков нервное, – определила матушка.

– А почему одетыми? – успел изумиться адвокат, пока она его совсем не оттащила от двери.

– А мы вам не извращенцы какие-нибудь! – крикнул Кортик.

В пять утра позвонил мобильник адвоката. Он, выспавшийся и бодрый, к этому времени успел принять душ и позавтракать. Выслушав сообщение, собрал всех в гостиной. Пошатывающийся Кортик и я, не в состоянии держать голову ровно, явились последними.

– Хочу сообщить, что Энгель Кох умер от раны в голове, нанесенной тупым предметом. Вероятней всего, рогом зубра.

Поскольку после такого сообщения никто долгое время не проронил ни слова, адвокат разъяснил:

– Его убила голова зубра, понимаете? Она свалилась ему на голову! – Для убедительности адвокат изобразил руками нечто объемное над своей макушкой, а потом надвинул это на лицо.

– Я ничего не понимаю, – созналась матушка. – Откуда там мог взяться зубр?

– Не зубр, а его голова! Она висела на стене и от выстрела упала на Энгеля Коха.

– Его так зовут? – спросил я. – Энгель?

Вероятно, своим вопросом я рассердил адвоката – он надеялся на более живую реакцию после своего сообщения.

– Кого? – удивленно спросил Кортик.

Адвокат встал и потребовал у всех максимальной концентрации внимания. Он еще раз повторил про голову зубра, которая свалилась на голову немца и пробила ее своим коротким закругленным рогом.

– Но я же стрелял?.. – не совсем уверенно произнес Кортик.

– Ты стрелял в зеркало. Вернее сказать, в отражение человека в зеркале. Но даже в отражение не попал. Ты попал в металлическую раму зеркала, пуля срикошетила и сбила со стены голову зубра. Она упала на Коха, стоявшего у книжной полки рядом с зеркалом. Икар, ты понимаешь, что я говорю? Тогда скажи что-нибудь. – Адвокат устал от разъяснений.