Секрет подозрительного профессора - Екатерина Вильмонт

— Ой, я не с того начала… Понимаете, Денис случайновстретил в лесу наркокурьеров…

— Виктория, голубушка, нельзя ли попроще? —взмолился Медынский. — Я ничего не понимаю!

— Но тут Муся очнулась.

— Погоди, Вика, я сама! Так вот, Всеволод Григорьевич,Денис гулял с бабушкой в лесу, она устала и села отдохнуть, а он бродил по лесуи вдруг услыхал разговор двух мужчин и увидел, как они вскрывали тайник.Отодвинули куст и что-то достали из ямы под ним. Естественно, ему сталоинтересно, что же там такое. И еще: одного человека он разглядел, а другогозапомнил только по рыжей замшевой бейсболке.

— Очень интересно! Давай дальше!

— Он примчался за нами, и мы втроем пошли к этомутайнику. И оказалось, что там — наркотики! Самые настоящие, кокаин!

— Откуда вы знаете, что именно кокаин?

— Денис утверждал…

— Понятно!

— На другой день опять пришли двое, уже другие, изабрали еще один пакет… А потом мы встретили человека в рыжей замшевойбейсболке…

— И кто же он?

— Московский профессор химии, у которого тут дом…Анатолий Николаевич Филатов.

— Ничего себе! — присвистнул Медынский.

— И тогда Муська решила, что мы должны эти наркотикиуничтожить, чтобы как можно меньше людей от них пострадало, — вмешаласьВиктоша. — И мы утопили в болоте двенадцать килограммов!

— Утопили в болоте? Ну и молодцы же вы! С ума сойти!Утопили в болоте! Ничего не скажешь — красиво!

— Но что же нам было делать? Ведь каждый килограмм этойдряни губит сотни жизней! — несколько высокопарно проговорила Муся.

— Ты, как всегда, права, Мария, — улыбнулсяМедынский. — А что же дальше?

— Девочки, перебивая друг друга, рассказали Медынскомувсе, вплоть до подвала с костями в неизвестном доме профессора и его пьяныхвоплей о катастрофе планетарного масштаба.

— Да, история… Значит, этот мальчик поехал в Москву,рассчитывая на меня? А я… Придется вернуться!

— Нет! — решительно возразила Муся. — Нет!Ему есть на кого рассчитывать, кроме вас! Он же москвич, не пропадет!

— «Ну и Муська, — подумала Виктоша, — всехготова в жертву своему Севочке принести…»

— Всеволод Григорьевич! Вам не нужно никуда уезжать, выздесь тоже можете пригодиться! Ведь профессор здесь!

— Ладно, уговорила! — засмеялся Медынский. —Но хотелось бы все-таки убедиться… Кому-нибудь позвонить?

— Не знаю, вообще-то вроде бы все на даче, но мыпопробуем. Вечером пойдем на почту и позвоним! Я уверена, с Денисом все впорядке, я чувствую!

— Правда? — осторожно спросила Виктоша.

— Конечно, правда! Я бы не говорила…

— Ну если ты чувствуешь, тогда да… Я остаюсь! И намеренне только вашими преступниками заниматься, но и сколотить стол!

— Бабушка уже просила плотника… Он обещал…

— Ерунда! Я еще тогда, зимой, доски подобрал в сарае, истолбики там есть! Прямо сейчас и начнем! Выбирайте, барышни, место! Чтобыудобно было еду из доманосить и чтобы тенек в жару был!

— Лучше всего вон там, под яблоней! — сказаласчастливая Муська.

— А если яблоко по башке стукнет? Мы ведь второй раззакон земного тяготения не откроем!

— Не беда! Тогда мы просто съедим это яблоко! И потом,яблоки еще не скоро будут!

— Виктоша изумленно взирала на подругу. Ее нельзя былоузнать. Глаза сияли, щеки нежно розовели, а какая улыбка… В книжках про такуюулыбку обязательно написали бы — пленительная! Она же настоящая красавица! «Ктобы мог подумать! Неужели от любви можно так похорошеть? Тогда я должнанемедленно в кого-то влюбиться! Но не здесь же, в кого тут влюбляться? И вообще,по заказу не влюбишься… — грустно размышляла Виктоша. — Как поется вмаминой любимой песне, „любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь…“.

— Виктория, ты чего такая грустная? — веселоосведомился Медынский. — Ты случайно не заснула? Просыпайся, просыпайся,нам нужен твой совет!

— А? Что? Какой совет?

— Где лучше стол поставить?

— Надо у Ефросиньи Макаровны спросить, она лучше знает!

— Пожалуй, ты права! А мы с тобой, Мария, забыли, чтопоспешишь — людей насмешишь!

— Ерунда! — засмеялась Муся. — В таком случаенадо поставить его там, где он раньше был, только и всего! Ведь там-то уж точнобабушка место выбирала.

— Мария, а ты и вправду мудрая!

— И они вновь словно бы забыли о Виктоше.

— «Интересно, — думала она, — он что, тоже вМуську влюблен? Да вроде бы нет… Просто радуется человек, что приехал вдеревню, на свежий воздух… Наверное, надо оставить их вдвоем…»

— Знаете что, вы тут столом занимайтесь, а я на речкупойду, все равно от меня никакого толку!

— Вика! Ну почему?

— Вот что, девочки, ступайте на речку! А я покастолбики врою и приду к вам! Столешницу сколочу потом!

— Нет, я подожду… — смущенно проговорила Муся.

— Я пошла! — Виктоша сорвала с веревки своеполотенце и купальник. — До скорого!

— Что это с ней? — спросил Медынский.

— Она очень купаться любит! — простодушно сообщилаМуся. От счастья она ничего вокруг себя не замечала.

— А!

— По дороге на речку Виктоша немного успокоилась исказала себе: нельзя завидовать подруге, и вообще завидовать — плохо! СегодняМуська счастлива, а в другой раз я буду счастлива… Одновременно все не могутбыть счастливыми…

— Вика, здравствуй! — окликнула девочку ВалерияВасильевна. — Ты чего такая грустная?

— Здравствуйте, я не грустная, я просто задумалась…Валерия Васильевна сидела на траве у речки. Загорала.

— Садись, поболтаем! — пригласила она.

— Виктоша обрадовалась. Валерия Васильевна нравиласьей, и потом, может, она что-то новое узнает о профессоре…

— А вы купались? Как вода?

— Чудная! Пойди, окунись, если хочешь…

— Да нет, я потом!

— А где же твоя подружка?

— К ним знакомый из Москвы приехал. Они потом придут!

— Понятно…

— Валерия Васильевна, вот вы как-то сказали, что вамтут не нравится. Почему?

— Да я уж говорила, что не люблю деревенскую жизнь, непо вкусу она мне, понимаешь? Этот дом, в котором все время надо что-то чинить,воду приходится из колодца таскать, уборная в огороде… Ну не хозяйственная я,что поделаешь? Конечно, воздух тут хороший, солнышко приятное, лес… Но я ведьтут вроде хозяйка дома, а хочу быть дачницей! — засмеялась вдругона. — Раньше бы в кино я с такими речами обязательно была быотрицательной героиней, но я просто в моем возрасте не считаю нужнымпритворяться! А ты меня осуждаешь?