Приятельница мадам Мегрэ - Жорж Сименон

— Хочешь попробовать сделать кое-что очень трудное? Погоди. Сразу не отвечай. Речь идет о весьма сомнительной акции, имя твое в газеты не попадет. Напротив. Если тебе удастся это сделать, только мы с тобой и будем в курсе. Если не удастся, я буду вынужден отречься от тебя и сделать вид, что ты перестарался и действовал на свой страх и риск.

— Понял.

— Ничего ты не понял. Слушай внимательно. Если я сам на это пойду и будет неудача, обвинят всю полицию. А ты у нас еще новенький, это совсем другое дело.

Лапуэнт сгорал от нетерпения.

— Господин Лиотар и Альфонси сейчас сидят в «Кружке Негра» и ждут меня.

— Вы пойдете к ним?

— Не сразу. Я хочу сначала зайти на бульвар Пастера, я уверен, что они не двинутся с места, пока я не приду. Раньше чем через час я там не появлюсь. Сейчас девять. Знаешь, где живет адвокат на улице Бержер? Четвертый этаж, слева. Поскольку в доме есть несколько дамочек сомнительного поведения, консьержка вряд ли обращает внимание на тех, кто входит и выходит.

— Вы хотите, чтобы я…

— Да. Двери тебя открывать научили. Если останутся следы, это не важно. Даже наоборот. В ящиках и бумагах искать бесполезно. Ты должен убедиться в одном-единственном: что чемодана там нет.

— Я об этом и не подумал.

— Ладно. Возможно и даже вероятно, что его там нет.

Лиотар — юноша осторожный. И потому ты не должен терять ни минуты. С улицы Бержер заскочишь на улицу Дуэ, Альфонси занимает там тридцать третий номер в гостинице «Центральный массив».

— Я знаю.

— Действовать будешь точно так же. Чемодан. Больше тебя ничто не интересует. Как только управишься с этим, позвонишь мне.

— Я могу идти?

— Выйди для начала в коридор. Я закрою дверь на ключ, а ты попробуешь ее открыть. Инструменты тебе даст Люка.

Лапуэнт справился с дверью неплохо и через несколько минут, не чуя под собой ног от радости, был уже на улице.

Мегрэ зашел к инспекторам.

— Ты свободен, Жанвье?

Телефоны трезвонили, как и раньше, но уже не так назойливо.

— Я на подхвате у Люка, но…

Они спустились вниз, и Жанвье сел за руль полицейской малолитражки. Через пятнадцать минут они были на бульваре Пастера. В этот славный воскресный день здесь было совсем тихо, и квартал вообще был похож на маленький городок.

— Пойдем со мной.

Они спросили, где живет скульптор, фамилия которого была Гроссо, и их послали на седьмой этаж. Дом был довольно старой постройки, очень приличный, жили здесь, видимо, мелкие служащие. Когда они позвонили, за дверью стих шум, щекастенькая девушка открыла им и отошла в сторону.

— Это вы приходили ко мне недавно?

— Нет, сестра. А вы — комиссар Мегрэ? Входите.

И не обращайте внимания на беспорядок. Мы только что поужинали.

Она провела их в просторную мастерскую с наклонным, частью застекленным потолком. На небе уже виднелись звезды. На длинном столе светлого дерева рядом с остатками колбасы стояла початая литровая бутылка вина; другая девушка, показавшаяся им двойняшкой первой, украдкой поправляла прическу, а в это время с преувеличенной торжественностью к Мегрэ подходил человек в бархатной куртке.

— Добро пожаловать в мое скромное жилище, господин Мегрэ. Надеюсь, вы окажете мне честь и выпьете вместе со мной.

Видимо, после ухода из полиции старому скульптору удалось выпить кое-что покрепче столового вина, потому что он с трудом выговаривал слова и шел нетвердой походкой.

— Не обращайте внимания, — сказала одна из дочерей. — Он у нас опять завелся.

Она сказала это беззлобно, смотря на отца преданным, почти материнским взглядом.

В темных углах большой комнаты прятались укутанные скульптуры, и было понятно, что стоят они здесь очень давно. Частью нынешней жизни обитателей этой квартиры были деревянные игрушки, они валялись в огромном количестве повсюду и распространяли замечательный запах свежеструганого дерева.

— Когда искусство не кормит более художника и его семью, — продекламировал Гроссо, — нет стыда в том, чтобы за хлебом насущным обратиться к коммерции.

Появилась мадам Гроссо: заслышав звонок, она, видимо, пошла привести себя в порядок. Это была худая грустная женщина с застывшей тревогой в глазах и вечным ожиданием несчастья.

— Ты не предложила господам сесть, Элен?

— Комиссар прекрасно знает, что он может вести себя здесь как дома. Правда, господин Мегрэ?

— И ты ничем не угостила их?

— Хотите вина? Из-за папы мы дома ничего более крепкого не держим.

Похоже было, что командует в доме именно она, во всяком случае, сейчас эту миссию она взяла на себя.

— Вчера вечером мы пошли в кино, здесь поблизости, и сразу узнали того, кого вы ищете. Но он назвался Пеетерсом, а не Моссом. Мы раньше не пошли к вам, потому что папа считал это предательством, ведь он был нашим гостем и много раз ел с нами за одним столом.

— И долго он у вас жил?

— Примерно год. Квартира занимает весь этаж. Родители живут здесь больше тридцати лет, и я здесь родилась, и моя сестра. Кроме мастерской и кухни, у нас еще три комнаты. В прошлом году из-за кризиса игрушки шли плохо, и мы решили взять жильца. Дали объявление в газету. Так и познакомились с господином Пеетерсом.

— Он вам сказал, чем занимается, какая у него профессия?

— Сказал, что он представитель крупной английской мануфактуры, что у него здесь много клиентов и потому ему не приходится особенно разъезжать. Частенько он целыми днями не выходил из дому и без пиджака, в одной рубашке помогал нам. Мы ведь все делаем игрушки по папиным образцам. На прошлое Рождество получили большой заказ от «Прэнтан» и работали дни и ночи напролет.

Гроссо так жалобно косился на полупустую бутылку, что Мегрэ сказал ему:

— А налейте-ка мне полстаканчика, давайте хлопнем.

В ответ он получил благодарный взгляд, а девушка продолжала говорить, посматривая на отца, чтобы он не слишком много наливал себе:

— В основном уходил он к вечеру, а возвращался, случалось, довольно поздно. Несколько раз он брал с собой чемодан с образцами.

— Он оставил свои веши здесь?

— Большую дорожную сумку.

— А чемодан?

— Нет. Кстати, Ольга, разве он уходил с чемоданом?

— Нет. В предпоследний раз, я помню, он вернулся без чемодана.

— Что он вообще-то за человек?

— Спокойный, очень мягкий, может быть, немного грустный. Иногда часами не выходил из своей комнаты, мы в конце концов шли спрашивать, не заболел ли он. Несколько раз он завтракал вместе с нами и целый день помогал нам. А бывало, он на несколько дней исчезал, но всегда предупреждал заранее, чтобы мы не волновались.