Символы распада - Чингиз Абдуллаев

Сириец был именно таким вором в законе, своего рода«заслуженным» рецидивистом, заслужившим свое звание в лагерях. Но когда онпредставил, что с ним могут сделать за утерю груза, у него потемнело в глазахот страха. Он приказал собрать всех своих людей, всех, кого только можно былонайти в эти утренние часы. И сам позвонил нескольким очень авторитетным людям,чтобы они помогли ему своими боевиками в столь трудный час. Он все боялсясообщать заказчику, все оттягивал этот момент, пока не позвонил его мобильныйтелефон.

— Здравствуй, Сириец, — сказал кто-то неприятнымбасом.

— Здравствуй. — Он сразу узнал говорившего. Да икому, кроме него и придурка Сухарева, пришло бы в голову побеспокоить Сирийца втакой момент? Но Сухарев был далеко.

— Говорят, у тебя проблемы? — тяжело прошипел втрубку бас.

— Небольшие. Но это не так страшно. Мы все исправим.Все быстро исправим, — пообещал Сириец.

— Исправляй, — согласился позвонивший, — моидрузья звонили из Парижа, очень волнуются. А раз они волнуются, то и я начинаюнервничать. Ты понимаешь. Сириец, сколько людей из-за тебя нервничает?

Это была угроза, открытая угроза. Никто и никогда не смелтак говорить с Сирийцем, даже позвонивший, но Сириец знал, что сейчас онвиноват. И сейчас на него могут спустить таких собак, что обижаться простонецелесообразно. Он может спрятать свою гордость куда-нибудь подальше ивспомнить о ней потом, позже, когда вопрос будет решен.

— Не пугай, — хрипло сказал он, — я все знаю.Груз твой я найду. Куда он денется? Один ящик уже на месте. Сейчас ищем второй.Там авария небольшая произошла, вагон открытым оказался. Найдем твой ящик, ненервничай.

— А мне говорили, что твой человечек сбежал, —откровенно издевался позвонивший, — и жена его сбежала сегодня утром.Может, ты не тому груз доверил. Сириец?

— Пошел ты… — не сдержался Сириец, подсознательноотмечая, что звонивший владеет слишком исчерпывающей информацией. Это означало,что в окружении самого Ованесова есть информатор. Если бы звонивший знал толькоо пропавшем ящике и сбежавшем Сухареве, то это было бы не так страшно. Емумогли позвонить из Финляндии его люди и рассказать, что случилось. Но раз онзнает и про жену Сухарева, которую вот уже второй час ищут по всему городу, тоэто очень плохо. Это может означать, что в окружении Сирийца есть не толькоинформатор, но и предатель. В решающий момент по сигналу со стороны он можетвыстрелить в спину Сирийца, а это единственная опасность, которая всегдаугрожает в таких случаях.

Когда предают свои.

— Не дергайся, — посоветовал егособеседник, — у тебя есть время до завтра. Если не найдешь груз… я даже незнаю, что будет.

— Я заплачу, — предложил на всякий случай Сириец, —порядки знаю. Я за груз отвечал, значит, я и заплачу.

— Дурак, — тоже сорвался позвонивший. — Какты заплатишь? Всех твоих денег не хватит, чтобы рассчитаться. И моих не хватит.И всего общака всех зеков, которые есть в нашей стране, не хватит. Ты меняпонял?

Примерно так Сириец и думал. Он задержал дыхание и спросил:

— Что делать?

Он задал такой вопрос первый раз в жизни.

Первый раз за всю жизнь он растерялся, не зная, что емуделать. И, видимо, его собеседник это понял.

— Я тоже не знаю, — честно признался он. —Плохо, Сириец, очень плохо. Ты говорил, что у тебя самый надежный человек, всепереправит как нужно, вот я и поверил. Я даже не знаю, что тебе сказать. Еслине найдешь второго ящика, значит, нам вместе в дерьме лежать. Тебе и мне. Такиевещи не прощают, сам понимаешь. У нас есть сутки. Если хочешь, я тебе еще людейпереброшу, с визами помогу, чтобы срочно в Финляндию вылетали, но только найдиты своего человека и этот проклятый ящик. Иначе я не знаю, что с нами сделают.

Он говорил открытым текстом, уже ничего не опасаясь. Сириецзнал, что говоривший не боится прослушивания. Его не беспокоила местная милицияили прокуратура. Он знал, что они с ним ничего не смогут сделать. И боялсясовсем другого.

Сириец положил трубку и заорал на весь дом, собираяперепуганных охранников. Схватив за шиворот одного из своих боевиков, онзакричал так, что зазвенели стекла:

— Найдите ящик, найдите его где хотите. Достаньте мнеСухого хоть из-под земли.

Испуганный охранник кивал головой, не понимая, почему таквзволновался шеф. Сириец обернулся к другому:

— Это ты говорил, что Сухой твой друг? Это ты мнеговорил, что он самый надежный из всех…

Он выхватил пистолет из рук другого охранника и выстрелил.Несчастный, в кого он стрелял, провинился лишь тем, что однажды сидел в лагеревместе с Сухаревым. Он дернулся и упал.

— Кто еще его хвалил? — кричал Сириец, и изо рта унего шла пена.

Он отбросил пистолет, схватил нож из столового набора,лежавший на столике, и начал кромсать свою левую руку. Нож был не очень острый,но кровь мелкими каплями брызгала во все стороны.

— Вот, вот, вот, — орал Сириец, — век свободыне видать. — Он был в таком состоянии, когда начинается безумие. Охранникииспуганно смотрели на него. — Найдите, — орал Сириец, — найдитеего.

В комнату кто-то вошел, и охранники почтительнорасступились. Сириец увидел туфли вошедшего. Бордовые туфли хорошей выделки.Еще не вставая, он прошептал:

— Что, Папаня, прилетел, как стервятник, по мою душу?

— Вставай, — посоветовал владелец бордовых туфель, —нужно искать твоего бедолагу. Куда он убежит с ящиком? Мы ему все границы вФинляндии перекроем, а языка он не знает. Вставай, Сириец, потом будешь комедиюустраивать.

— Ты зачем приехал? — прохрипел, приподнимаясь,Сириец.

— К тебе приехал, — засмеялся Папаня, — еслитебе будет плохо, и мне несладко придется. Мы же с тобой компаньоны.

— Мне звонил Законник, — сказал Сириец,приподнимаясь на локте.

— Знаю. Он и мне утром звонил. Советовал к тебепоехать, успокоить тебя и помочь. Вставай, еще успеешь себе веныперерезать, — цинично добавил приехавший и, обернувшись к испуганнымохранникам, властно приказал: — Принесите йод и бинты, нужно сделать перевязку.

Сириец медленно поднялся, отбросил нож. Пнул ногой убитого.

— Уберите эту падаль, — зло приказал он,придерживая руку.

Один из охранников потащил труп убитого в другую комнату,оставляя кровавую дорожку.

— Подними его, — заорал Сириец, морщась от боли вруке, — полы испачкаешь.

— Принесите пока бинт, — приказал гость Сирийца.Хоть ему явно было под семьдесят, но был он краснощеким и мордастым. Жесткиеседые волосы, густые брови. Охранники знали, что это компаньон Сирийца,которого весь город называл Папаней. Никто не знал, почему такая кличкапристала к этому еще очень крепкому старику. Но уже лет сорок он носил этукличку с добродушием мудрого философа и умом закоренелого негодяя.