Отторжение - Инна Тронина

Я вырвала у Людмилы Отку, поспешно уложила в коляску.

— А сейчас кофе носите тем, кто нас расстреливал, мародёрствовал. По маминой крови ступаете, как ни в чём не бывало. И не смейте больше на кладбище ходить — мы сами всё там сделаем. Думали, я в ножки вам кинусь от благодарности? Не дождётесь. Саша, пойдём отсюда! Я тебе потом всё объясню…

Я уже видела, что Божок закурил сигарету и бешено вращает глазами. Я нажала в коляске нужную кнопку, с облегчением вздохнула и повезла Отку в сторону троллейбусного кольца и другого шикарного магазина — «Элза Мода Италиа».

Божок заметил, что я вызвала ту группу, что находилась в засаде совсем рядом. Солнце светило сквозь листву деревьев и будто бы рассыпалось на звёзды. Только сейчас я почувствовала каблуки и завихлялась в разные стороны. Божок выдвинулся к «Мишелю» — он очень хотел видеть задержание. И желание его исполнилось.

Три джипа — «Гранд-Чероки», «Мицубиси-Паджеро» и «Шевроле»— вылетели соответственно со стороны станции метро, от Конюшковской улицы и от Краснопресненской набережной. Где же наши? Неужели сейчас бандиты скроются в подъезде? Конечно, их и там можно взять. Портреты, марки оружия, привычки — всё нам известно.

А Саша где? Он, кажется, перед бабами извинялся за меня. Говорил, что я больная, нервная, и это нужно учитывать. Конечно, Саша своего добился, и вся компания ему заулыбалась. Ну и ладно, пусть Саша будет подальше от этой свалки. Чего доброго, бандиты стрелять начнут…

Только сейчас Октябрина разревелась — наверное, почувствовала неладное. С нескольких точек, как я знала, сюда должны выехать рубоповские собровцы и милицейский спецназ. Лишь бы опять не сорвалось, как я пятницу! Нет, сейчас должно получиться. На часах без пяти четыре. Скоро всё будет ясно. Но я своё дело сделала. Мы с Сашей теперь должны отойти в сторону.

Джипы с хрустом развернулись на асфальте. Дверцы их распахнулись. Оттуда выпрыгнули «качки» в кожанках и слаксах — все одинаковые, стриженые ёжиком. Они образовали живой коридор для прохода боссов. Я поневоле засмотрелась на всё это. Было не страшно — наоборот, очень интересно. Я увидела даже татуировку-тюльпан на руке одного из охранников. И стебелёк у тюльпана — петелькой. Значит, охраннику исполнилось шестнадцать лет уже в местах не столь отдалённых.

Да, боссы в охрану берут разную гопоту — пусть и с судимостями. Всё равно «братву» выбивают за два-три месяца. Максимум через полгода состав таких группировок полностью обновляется.

Наши вывернули с Конюшковской по улице Заморёнова, тоже на джипах. Они были в камуфляже и в масках, с короткоствольными автоматами. Значит, я успела вовремя нажать на кнопку. А теперь надо бежать отсюда, тем более что ребёнок плачет в коляске. Ничего, сейчас я её переверну, поменяю памперс. На солнышке тепло — авось, не простудится. Вот, тем толстым деревом можно прикрыться. А то вдруг сработают нечисто?…

Саша вдруг бросился ко мне, схватил коляску. Толкнул её в кусты, к стадиону, в липкую грязь. Ребята в масках принялись класть «братву» на асфальт — мордами вниз, руки за голову. Я искала глазами Божка, который, конечно, вертелся в самом эпицентре. Потом увидела, кА два жёлтых листика упали на Откино одеяльце, и почти слились с ним.

Вдруг щёлкнули два выстрела — совсем рядом. Один из бандитов бросился бежать к троллейбусному кольцу, чтобы там смешаться с толпой. Естественно, стрелять по нему не могли, чтобы не задеть людей. Да и не нужно было это делать, потому что со стадиона выскочила резервная группа в масках. Ребята бросились наперерез бандиту, в руке которого блестел пистолет.

Этот сучий потрох три раза выстрелил, но в спецназовцев не попал, и был тут же схвачен. В воздухе висел мат — густой, как желе. Громко плакала Отка, и хрустели битые стёкла под берцами спецназовцев. Я тут же кинулась к коляске и с ужасом увидела, что пуля прошла навылет через две стенки. Отка корчилась и визжала среди складок и бантиков. Но крови нигде не было. Скорее всего, донька просто испугалась. Я ещё раз исследовала рюшки, сборки, одеяльце. Нет, всё в порядке.

Я обернулась и увидела, что около «Мишеля» всё кончено. Бандитов торжественно повели в автозак. Другие группы поднялись в квартиру — проводить обыск. Значит, там можно идти домой. Тут уж не до картошки, конечно. Где, кстати, Саша-то? Вроде, только что был рядом со мной. Конечно, зеваки сбежались к месту захвата, и мне из-за них не найти членов нашей группы.

Тут я обернулась и ахнула. Саша стоял на одной ноге, и с двух сторон его поддерживали менты в форме. По его штанине расплылось кровавое пятно. Значит, одна из трёх пуль попала Саше в ногу. Вторая — в Откину коляску. Куда подевалась третья, неизвестно. Может, вонзилась в дерево или срикошетила от забора.

Ведь до чего Саша несчастный человек! Если кто поблизости выстрелит, обязательно в него попадёт. Наверное, медик у собровцев есть — перевяжет. Вроде бы, больше никого не ранили. Саше кровь уже в туфлю натекла. Но он пытается улыбнуться и прыгает, как маленький — когда те в классики играют.

Тут как раз подбежал фельдшер, перетянул ногу жгутом. Один из милиционеров по рации вызвал «скорую». Интересно, где сейчас Андрей? Должен ведь прибыть и поздравить с успешным окончанием операции. Кажется, она так и называлась — «Каштан».

За это время толпа увеличилась вдвое. Женщины охали, мужчины давали советы фельдшеру — в каком месте накладывать жгут. Фельдшер раздражённо отвечал, что обойдётся и без них. Потом он попросил милицию оттеснить зевак, чтобы не мешали работать.

Я оставила коляску с Откой у забора и бросилась к Сашке. С дочкой всё нормально. Покричит — и перестанет. А Саша ранен, ему нужно помочь. Рану-то фельдшер перевяжет, кровь остановит. Так ведь нужно с человеком побыть рядом, утешить, по щеке погладить. Что за место проклятое? Опять здесь кровь пролилась! А Дом смотрит огненными вечернего солнца окнами — будто вновь горит.

— Сашенька, ты не беспокойся! — прошептала я ему на ухо. — Даже если в больницу положат, я каждый день к тебе ходить буду.

— Ксюша, зачем в больницу? Здесь вполне травмпунктом обойтись можно. Зашьют и отпустят. Это же пустяки, я ничего не чувствую! — уверял меня Саша.

Ему, конечно, было стыдно передо мной. Только что выглядел блестящим кавалером, и вдруг — инвалид на подпорках! Да где же Андрей, чтобы ему сообщить?!

— Просто шальная пуля кожу содрала, — продолжал Саша. — А ведь убить могла. Так что мне ещё очень повезло. Правильно я говорю? — обратился Саша к фельдшеру.

Он неловко нагнулся и чуть не упал. Я подхватила его и удержала. Ему, нелюбимому, трудно будет поправиться. Ничего, я попытаюсь вернуть этому человеку самоуважение. Как только останемся наедине, всё скажу о своих чувствах. Хватит ему всё время думать о том, какие гадости наговорила Инесса!

В толпе народа стояли все три бывшие сослуживицы. Ну, как же, такой спектакль пропустить! Они считают Сашу моим мужем, так что вопросов не будет. Надо только коляску из кустов привезти. Грязно там, у стены стадиона. Ходят всякие оборванцы, ищут пустые бутылки…