Кольцо леди Дианы - Ольга Тарасевич

Любовник! Срочно нужен подходящий мужчина!

* * *

– Завтра к десяти жду тебя возле елки на Красной площади. Придется поработать редактором на проекте, пока мы не подыщем замену. Лена Полякова внезапно умерла.

– Что?! Как умерла?..

От собственного растерянного восклицания Лика Вронская окончательно проснулась, увидела Дарину – голенькую, но в бабушкиной летней шляпе, сползающей на глаза. И сразу же почувствовала невыносимую головную боль.

Новогодняя ночь начиналась вполне пристойно – бокалом шампанского в обществе родителей, как раз накануне переехавших в загородный дом.

Точно, это загородный дом во всем виноват! Просто беда с принятыми в том коттеджном поселке обычаями! Сначала пришли одни соседи с бутылочкой хорошего вина, потом появились еще одни, с шампанским, затем было виски, только уже в каком-то другом коттедже, не родительском.

Господи, о чем она только думает!

Неужели Лена Полякова умерла?.. Или… ей помогли умереть? А ведь сколько было предупреждений накануне: Ленка, дорогая, не бегай по Москве со своей бриллиантовой цацкой, как глупая обезьяна, добром это не закончится. И ее кольцо… Оно странное… Почему-то возникает ощущение, что эти роскошные сияющие бриллианты ей, Лике, уже доводилось видеть раньше. Но где?..

– Вы кто? – держась за голову, поинтересовалась Лика и осторожно попыталась сесть на постели. После неимоверных усилий это у нее получилось, только головная боль стала совсем нестерпимой.

– Кирилл Памфилов, продюсер сериала по твоим романам.

– А что насчет Лены?

– Ты что, плохо расслышала? Умерла она. Очень жаль, но такое случается.

– Как умерла?

– Лика, у меня мало времени. В общем, жду тебя завтра к десяти часам. Не опаздывай, у нас предусмотрены серьезные штрафные санкции за опоздания. И еще – на время съемок действует «сухой закон». У тебя голос осипший, активно праздновала, да? Давай быстро приходи в форму и не заставляй всю съемочную группу смотреть, как тебя ломает.

– Кирилл, подождите! Я сейчас не в Москве. Я не планировала быть редактором. Я вообще не знаю, что такое редактор на съемках. У меня маленький ребенок, а помощница по хозяйству выйдет на работу только через несколько дней.

Продюсер визгливо ее перебил:

– У тебя в договоре есть пункт – оказывать консультационную и иную помощь при работе над сценарием и в ходе съемок. Так что давай без обсуждений. Второго января, десять ноль-ноль, Красная площадь. Свои обязательства надо выполнять, нравится тебе это или не нравится.

Лика послушала равнодушные гудки в телефонной трубке (продюсер отключился, не считая нужным даже попрощаться), потом машинально понаблюдала за Дариной (девочка кружилась по комнате, поправляя сползающую шляпу – должно быть, пыталась изобразить танец), поймала укоризненный взгляд Снапа, выглядывавшего из-под кровати («Хозяйка, мы гулять будем или как?»).

Да нет, похоже, все происходящее и правда уже не сон.

Лены больше нет.

Противный продюсер с ужасной новостью, к сожалению, действительно ей не приснился…

Держась за раскалывающуюся голову, Вронская потянулась к сотовому и нашла в телефонной книге номер следователя Владимира Седова.

Помнится, вчера, когда она звонила приятелю с новогодними поздравлениями, тот пожаловался, что все люди будут первого января водку пьянствовать и доедать салат оливье, а ему предстоит дежурство.

Конечно, жаль, что Володьке не повезло с работой в праздник. Но, по крайней мере, это дает ей шанс быстро выяснить, что произошло с Леной.

Ожидая, пока установится соединение, Лика грустно вздохнула.

После того как был написан сценарий, при разговорах с Володей Седовым у нее всегда возникает чувство неловкости. Лена Полякова настаивала: следователь (списанный с Володи) и главная героиня-журналистка (придуманная «по мотивам» собственной жизни) обязательно должны крутить любовь-морковь. «Без мелодраматической линии кино – не кино, – авторитетно заявила Лена, когда после озвучивания этой идеи у автора романов глаза на лоб полезли. – А что там в реальной жизни было – никого не интересует. Кино должно быть красивой сказкой. И вообще, не спорь со мной!»

Жена Володи – большая поклонница детективов приятельницы своего супруга. Надо полагать, и экранизацию не пропустит. Можно представить, какую головомойку Люда устроит второй половине. Впрочем, может, и обойдется без скандалов, несмотря на Людин темперамент? В этой семейке все далеки от соблюдения супружеской верности – и тем не менее ребята уже столько лет вместе, сына вырастили…

– Володя, привет. С наступившим тебя! Удачи, здоровья и всего хорошего, и побольше, – морщась от головной боли, пробормотала Вронская.

– Что надо? – деловито осведомился приятель. – У тебя все в порядке?

– У меня – да. То есть нет. Володя, у меня приятельница умерла, совсем молодая женщина, Елена Полякова. Она на улице Озерной жила. Как у тебя со временем? Территориально округ не твой. Но, может, получится узнать, что с ней случилось? Я так понимаю, если это внезапная смерть, то следователь всегда приезжает, чтобы выяснить, не произошло ли преступление?

– Все правильно ты понимаешь. Хорошо, я попробую узнать подробности. У нас сейчас вроде затишье, я пью чай, телевизор смотрю. Голова трещит, конечно.

– И у меня трещит.

– Понимаю. Перезвоню.

Кормить ребенка? Гулять со Снапом? Попытаться найти рассол или чем там лечатся последствия пьянства?

Так и не решив, чем заняться в первую очередь, Лика подхватила юную танцовщицу на руки и в компании Снапа спустилась вниз по лестнице. Собака упрямо не желала оставаться одна и всегда бдительно присматривала за хозяйкой. А вдруг та будет есть? Надо же оказаться поблизости в столь ответственный момент, даже если лапы уже с трудом держат округлившееся тельце.

– Доброе утро, – на лице отца, прихлебывавшего кофе, появилась ехидная улыбка. – Только я вижу, что оно пока не очень доброе. Знаешь, я пойду погуляю с собакой. Что-то мне подсказывает, что ты пока этого сделать не можешь.

Усадив Дарину на колени мамы (бабушка была от внучки в полном восторге. На аппетит девочка не жаловалась, а бабуля просто млела, когда поставленная перед ребенком тарелка быстро опустошалась), Вронская открыла холодильник, углядела на полочке аспирин и высыпала на ладонь сразу две таблетки.

Не дожидаясь, пока подействует лекарство, Лика дотащилась до ванной, включила ледяной душ. И, тихонько постанывая, выдержала пару минут под обжигающе холодными струями.

Самочувствие после этой экзекуции явно улучшилось.

Настроение – нет.

«Ленка говорила, что Кирилл – редкостный гад, хотя свое дело знает. Она была права, – злилась Лика, растираясь полотенцем. – Она погибла, а он хоть бы рассказал, что стряслось. А может, Лена не умерла, а находится в больнице? Вот было бы здорово, если бы Памфилов ошибся…»