Ты будешь одинок в своей могиле - Джеймс Хедли Чейз

– Наш разговор был прерван. Я проследил ее до ночной коробки «Звезда». Там она пряталась. Она вернулась домой?

Он качает головой.

– Вы знаете, где она может находиться?

– Нет.

– У вас есть какие-нибудь соображения, где она может находиться?

– Нет. – Он начал успокаиваться, лицо его приняло обычное выражение. – Она провела всю ночь в этой… коробке?

– Да. Она сообщила Бенвистеру, хозяину коробки, что ей угрожают, и попросила убежища. Она предлагала за услуги ожерелье, но Бенвистер, не получив его, выставил ее вон.

– Это фантастично! – он встает. – Кто этот человек, который ей угрожал?

– Неизвестно… Скорее всего тот, кто шантажировал ее.

Он стал ходить по комнате взад и вперед, словно раздумывая о чем-то, потом останавливается и смотрит на меня.

– Вы думаете, что это она убила ту девушку?

Я выдаю неопределенную улыбку.

– Нет. Дана и Ледбреттер были убиты с расстояния примерно в двадцать шагов. Пулей из пистолета сорок пятого калибра. А с такой дистанции женщина вряд ли смогла бы это сделать. Но не исключено, что полиция пришьет это дело ей.

– Я сумасшедший, что женился на ней, – говорит он, ломая пальцы. – Постарайтесь вытащить меня из всего этого, Мэллой, мне надо заняться дочерью. Я понимаю, что показал себя не слишком рассудительным, но что делать, она меня увлекла. Если я могу что-то сделать для вас, то обязательно сделаю. Только устройте так, чтобы ни полиция, ни газеты не узнали о моей причастности к делу.

– Я постараюсь, но мне необходимо найти миссис Серф. Есть ли возможность лишить ее средств к существованию? Если бы вы закрыли ее счет в банке, она вынуждена была бы вернуться…

– Это я могу сделать и сделаю рано утром.

Я встаю.

– Уже поздно. Я теперь очень долго не побеспокою вас. Еще одна вещь: мой чек.

Он размышляет некоторое время, потом подходит к столу и заполняет чек.

– Вот, – он протягивает мне розовую бумажку. – Вытащите меня из ямы, и я готов заплатить.

Я засовываю чек в карман.

– Если я вас не вытащу, то верну деньги, – говорю я, подходя к дверям. Потом останавливаюсь. – Сколько времени Милс служит у вас?

– Милс? Почему вы спрашиваете? Он что, тоже замешан в этом деле?

– Я не знаю. Но есть сведения, что он живет на широкую ногу. Вот я и подумал, не он ли шантажирует миссис Серф.

– Милс? – он трет широкий лоб, не спуская с меня глаз. – Я ничего про него не знаю. Он служит у меня около месяца. Это Франклин, дворецкий, рекомендовал мне его. Вы хотите с ним поговорить?

– Нет, не теперь. Я сперва должен побольше узнать о грязных делах Милса. Оставьте его мне. Если вам станет известно что-либо о миссис Серф, дайте мне знать.

Он отвечает «да» и, когда я уже закрываю дверь кабинета, добавляет:

– Я жалею о том, что так вел себя, Мэллой, и знайте, что я приложу все усилия, чтобы помочь вам.

Я уверяю его, что буду продолжать заниматься его делом. Он меняется на глазах, снижает тон и уже не горит желанием немедленно выставить меня вон. Но я знаю, что он поступает так из необходимости, а не от того, что вдруг воспылал любовью ко мне.

Я оставляю его стоящим у камина с потухшей сигарой.

Дворецкий Франклин ждет меня на другом конце коридора. Едва только я выхожу из кабинета, он направляется ко мне.

– Мисс Натали хочет вас видеть, сэр, – говорит он своим безразличным тоном. – Если вам угодно, следуйте за мной.

Такого трюка я не ожидал, но следую за дворецким, который опять ведет меня по длинному коридору. Открыв дверь, он объявляет ледяным тоном:

– Мистер Мэллой, мисс, – потом отодвигается, чтобы дать мне возможность пройти в большую комнату, освещенную единственной лампой.

Натали Серф полулежит на подушках. На ней черная пижама, расшитая черными лилиями. Черные волосы разметались по подушке, а черные глаза так же, как в день нашей первой встречи, сверлят меня, и у меня снова появляется ощущение, что она может легко сосчитать монеты в моем кармане.

Я подхожу к кровати. Она дожидается, пока Франклин закроет за собой дверь и стук его каблуков затихнет вдали, потом спрашивает тихим жестким голосом:

– Вы ее нашли?

– Еще нет, – я качаю головой.

– Вы пробовали в «Звезде»?

– Думаете, что она там?

Она резко встряхивает головой.

– Там или у Беркли. У нее нет другого места спрятаться.

– Почему вы в этом так уверены?

Легкая гримаса поднимает уголки ее губ.

– Я ее знаю. Она в тяжелом положении, не так ли? – В ее черных глазах светится радость. – Ей некуда идти, кроме как в «Звезду» или к Беркли.

– А что заставляет вас думать, что она попала в трудное положение?

– Она убила вашего агента.

– Я не совсем уверен, что это сделала она… Что заставляет вас думать так?

– Она взяла с собой пистолет.

– Какой пистолет?

Она небрежно жмет плечами.

– Какая разница? Всю последнюю неделю она упражнялась в стрельбе в клубе на Лонг-бич.

– Откуда вам это известно?

Ее черные глаза больше не смотрят на меня.

– Я заставляла следить за ней… С того момента, как она появилась в нашем доме.

Я думаю, уж не Милс ли занимался этим делом.

– Если женщина упражняется в стрельбе из пистолета, это не значит, что она может убить человека.

– Почему же она прячется? Почему не возвращается сюда? Должно случиться нечто исключительное, чтобы она не вернулась к тому, что дал ей отец.

– У нее могут быть и другие основания. Что вы знаете о Беркли?

Новая гримаса на лице.

– Это ее любовник. Она все время ходила к нему.

– Ее шантажировали, это вы знаете?

– Я в это не верю.

– Ваш отец верит.

– Он хочет найти ей оправдание… А она транжирит деньги на любовников.

– Что ж, хорошо. Я снова навещу мистера Беркли.

– Вы его уже видели? – она морщит брови.

– Я делаю свою работу, мисс. Ваш отец в курсе отношений своей жены и Беркли?

Она отрицательно качает головой.

– Ваш отец рассказывал, что в ее платяном шкафу он нашел полную сумку чужих вещей, взятых из разных мест.

– Конечно! Она и у меня брала вещи. Она – воровка!

Ее худые кулачки сжимаются.