Таинственный сапфир апостола Петра - Наталья Александрова

— Я все могу, что надо! А только по ним сразу видать, что жулики! — Тетка явно пошла по второму кругу. — Чем этим жуликам, я лучше Борис Борисычу отдам, Жениному свояку. Он хоть знакомый человек, он не обманет…

— Но, Люсенька… — безуспешно взывал к жене ее хилый супруг, — я уже людям обещал, люди приехали…

— Как приехали, так и уедут!

— Но, Люсенька, я тоже имею право голоса, это же все-таки была моя родная тетя! — использовал мужчина последний аргумент.

— А я — твоя законная жена, и по закону все, что твое — все мое! Я у адвоката спрашивала!

Агния решила, что из их операции ничего не выйдет и пора возвращаться ни с чем, но тут в разговор вступил Виктор.

— Мадам! — проговорил он с невесть откуда взявшейся галантностью. — Позвольте вручить вам подарок от нашей фирмы! — И он протянул коробку, которую взял в машине.

— Подарок? — настороженно переспросила тетка, и голос ее изменился. — Что за подарок?

— Замечательный, уникальный фен знаменитой итальянской фирмы с одиннадцатью насадками, включая специальную насадку для натуральных рыжих волос. То есть именно для вас — ведь у вас натуральные волосы редкостного цвета!

— Итальянский? — задумчиво переспросила тетка, машинально поправив волосы. — У Жени такой… хвасталась вчера, говорила, что очень хороший… Ну ладно, давайте сюда этот фен…

Она с интересом взяла коробку и отступила в сторону, открывая доступ в квартиру.

Муж проводил ее взглядом и с заговорщицким видом переглянулся с посетителями. Агния перевела дух и шагнула в прихожую.

Квартира была старая, просторная, из тех, которые прежде называли профессорскими. Собственно, она напоминала квартиру деда, в которой жила сама Агния. Только за квартирой деда она ухаживала, все вещи там стояли и висели на прежних местах, а эту квартиру уже много лет понемногу разоряли, выносили из нее все ценное.

На стенах тут и там виднелись прямоугольники менее выцветших обоев в тех местах, где прежде висели картины и гравюры, перекочевавшие в закрома Бармаглота. Мебель тоже была разрозненная — от прежних времен уцелели два-три стула красного дерева, настоятельно нуждавшиеся в реставрации, ореховый ломберный столик с треснувшей доской да небольшой комодик начала девятнадцатого века.

Агния приступила к осмотру посуды. Виктор тем временем отвлекал рыжую тетку, чтобы не путалась под ногами.

В посудном шкафу Агнии попалось кое-что интересное: две настоящие сине-белые веджвудские тарелки, пара чашек мейсенского фарфора, красивый соусник Императорского фарфорового завода, еще кое-что по мелочи.

Отложив сто́ящие вещи в сторону, Агния перешла в кабинет покойного академика.

Здесь тоже мало что осталось — картины и гравюры со стен были давно проданы, осталось несколько хороших старинных карт в темных резных рамах.

Зато в застекленных книжных шкафах было довольно много интересного. Не то чтобы уникальные издания, но хорошие книги девятнадцатого и начала двадцатого веков с прекрасными иллюстрациями и в отличном состоянии.

Агния вынимала книги, раскладывая их на две стороны — налево то, что не представляло никакого интереса, направо — все сколько-нибудь ценное.

И тут у нее зашлось дыхание. На одной из полок Агния увидела несколько небольших книг в кожаных переплетах с золотым тиснением. Чтобы проверить свою догадку, она достала книги с полки, раскрыла, взглянула на титульный лист…

Да, она не ошиблась. Это были первые прижизненные издания Пушкина — «Стихотворения» 1826 года, «Евгений Онегин» 1835, издание Геннади…

Рядом она нашла первое прижизненное издание поэмы Лермонтова «Бородино», а дальше… Она не поверила своим глазам, рядом с Лермонтовым стояла книжка «Ганс Кюхельгартен», единственная стихотворная поэма Гоголя. Поэма показалась Гоголю очень неудачной (да и не только ему, читатели и критики тоже были о ней не самого лучшего мнения), он выкупил весь тираж и сжег его. Ну, любил Николай Васильевич сжигать собственные произведения, была у него такая привычка! Специалисты считали, что уцелел всего один экземпляр того издания, но вот перед ней еще один!

Агния не была букинистом, но она знала, что все эти книги стоят действительно больших денег.

Вспомнив отвратительную рыжую тетку, она решила, что незачем ее баловать, покосилась на дверь и положила все первоиздания в левую стопку — к тем книгам, которым самое место на помойке.

Затем она вышла в коридор, чтобы приватно обсудить с Виктором, как поступить с этими книгами.

В это время в дверь квартиры кто-то деликатно позвонил.

Рыжая мегера на кухне болтала с Виктором, и ее муж снова открыл дверь.

В дверях стояла тоненькая скромная девушка в домашнем ситцевом платье.

— Вы к кому? — осведомился племянник покойной.

— Извините… — робко проговорила девушка. — Я соседка… Я дружила с Марьей Тимофеевной, часто заходила к ней… Так вот, нельзя ли мне попросить что-нибудь на память?

— Что? — Из кухни высунулась огненно-рыжая голова. — Будут тут всякие попрошайничать! И так, наверное, много всего растащила, пока мы не опомнились! Надо бы проверить, посмотреть у тебя в квартирке! Нечего тут шляться!

— Извините! — Девушка отшатнулась, как от удара, но не ушла. — Как вы можете так говорить! Марья Тимофеевна была моим другом! Я ухаживала за ней, когда она заболела!

— Этого мы не знаем! — визжала рыжая. — Тоже мне, сиделка нашлась! Вот за моей тетей покойной тоже одна ухаживала, так потом целый платяной шкаф пропал…

— Люсенька, Люсенька! — попытался остановить жену «племянник». — Ну зачем ты так? Может быть, девушка действительно…

— А ты мне рот не затыкай! — визжала жена. — Ишь, разлетелся, перед девушкой хвост распустил!

— Ну, может быть, ей действительно на память…

— Она уже наверняка до нас тут столько всего позаимствовала… на память!..

— Если бы у меня что-то было, я бы ни за что не пришла! — отчеканила девушка. — Я хочу просто какую-то память о Марье Тимофеевне, может быть, книгу… Я читала ей вслух…

— Люсенька, — снова вмешался в перепалку муж. — Может быть, дать девушке какую-то книгу, и все будут довольны?

— Знаете, какая странность? — проговорила вдруг девушка. — Вроде бы старый дом, дореволюционный, стены толстые, но вот в прихожей почему-то очень хорошая слышимость. А выше этажом живет районный прокурор… Он очень не любит шум…

Рыжая мегера снова хотела заорать, но тут Агния шагнула вперед, перехватила взгляд девушки и проговорила:

— Я как раз перебрала книги в кабинете, отложила часть, которую мы могли бы купить, и часть, которая ничего не стоит. Так, может быть, девушка возьмет какую-то книгу из той части, которая никому не нужна? Эти книги все равно нужно убирать из квартиры!