Смерть - плохая примета - Оксана Обухова

– Вова, а ты чего это один-то выпиваешь? Неси ка гостям! Племянник скривил худую, и без того не слишком добрую физиономию, но к тумбе с напитками отправился.

Пузан Сережа остался стоять у выхода в прихожую, засунув руки глубоко в карманы пузырящихся штанов и раскачиваясь с пятки на носок.

Веселился в этом доме один хозяин.

– Спасибо, Тихон, выпивать не будем, – обращаясь, впрочем, к Володе, произнес Савельев. – Мне еще за руль.

– Да брось ты, Рома! – отмахнулся Шеф. – Чудика своего провожатого за руль посадишь! Наливай, Володька.

– Спасибо, не надо, – с нажимом повторил Роман.

– Ух! – бухнул Тихон. – Какой сердитый. Ну ладно, давай, раз по делу приехал. Решим, потом, может, отметим. – Шефилов сел в кресле удобнее, полубоком, закинул ногу на ногу и сделал внимательное лицо. – Говори. Что у тебя стряслось?

Савельев медлил. Переводил взгляд с Володи на Сергея…

– За них, что ль, беспокоишься? Не бери в голову, здесь все свои.

Роман опустил руки между колен, сцепил пальцы в замок и чуть исподлобья поглядел на хозяина:

– Тихон, ты знаешь, за кого твоя сестра замуж идет?

– Ну, – слегка удивленно кивнул Шефилов.

– А чей он зять, знаешь?

– Ну, ну, – сделавшись по-настоящему собранным, подтвердил тот.

Роман выдержал паузу.

– А никаких видов на состояние той семьи не имеешь?

– Что-то я не понял, Рома, – искренне задумался Шеф. – Ты к чему ведешь?

– А вот к чему. – Роман расцепил пальцы и выпрямился: – Вон у нее, у Марьи, неприятности. Кто-то подбросил ей «горячий» ствол и наркоту. Теперь она в бегах.

Тихон положил ладонь на подлокотник кресла, побарабанил пальцами по мягкой обшивке:

– Что-то я не догоняю, Рома. При чем здесь я? Куда ты клонишь? – Нахмурился, поглядывая на притихшую Марью.

– А туда, Тихон Валерьевич, где ты свой интерес имеешь, – жестко выговорил тренер и немного сбавил тон: – Или – не имеешь. Но прежде чем Машины дела разгребать, пока не сунулся в воду, не зная броду, решил к тебе наведаться… Ответь – тут есть твой интерес, Тихон? Ствол и наркоту не твои ли ребята подкинули?

Пожалуй, Роман Владимирович начал слишком уж в лоб. Шефилов собрал на лбу морщины, упрятал глаза в щелки и перестал напоминать радушного хозяина.

– Я что-то не въезжаю, Рома… Ты что приехал – мне предъяву делать? – проговорил с закипающей угрозой в голосе.

– Нет, Тихон, я в этом деле сторона. Если ты что замутил – не мое дело. По-простому прошу – оставь Машу в покое, если это твои заморочки…

Шефилов, немного успокоившись, разглядывал Марию.

Та не знала, куда деться. Если мужчины так ведут серьезные разговоры, то ей и в самом деле лучше было остаться в машине.

«Нет чтоб спокойненько чайку попить, о прошлых днях повспоминать, похихикать, в конце концов! Нет – сразу быка за рога и в стойло. Ну кто ж так делает?!»

– Так, значит, ты у нас девушка в бегах? – с тяжеловесной ухмылкой произнес Шефилов. – Занятно.

Мария сглотнула.

– И много тебе корячится?

– Тихон, – вступился Савельев, – на стволе дубарь висит. Ее сосед.

– Ух ты! – снова начал ерничать хозяин, но уже без добродушия, со злой издевкой. – И ты, значит, думаешь, что это я того дубаря красиво упаковал?

– Не ты. Твои люди.

– Рома, а ты ничего не попутал? – негромко, снова закипая, спросил Шефилов. – Ты что думаешь, на мне все московские жмуры висят?!

– Нет, Тихон. Только этот. В общем, ответь – есть в этом деле твой интерес? Нет – мы отваливаем.

– Сосед был – кто? – жестко, по-прежнему глядя только на Марью, спросил Шеф.

– Наркоша. Ее мужа на иглу посадил.

– Мужа, значит… А ты ей – кто? – резко переметнул взгляд на Савельева.

– Друг, – пожал литыми плечами боксер. – Только – друг.

– Понятно. – Шефилов обвел глазами свою притихшую братию и с деланой обидой (а может, с всамделишней, взаправду), проговорил: – Во как бывает… Приехал друг… Ты думал… А тут – предъява. В полный рост. – И снова Савельеву: – Если я, Рома, тебе скажу, что не моя это тема, – поверишь?

Роман промолчал.

– Не поверишь, – печально усмехнулся Тихон.

Подумал о чем-то в гнетущей тишине и резко встал:

– Пойдем.

Сергей, пропуская хозяина в коридор, отступил в сторону, глядя на Савельева с угрюмой недоброжелательностью; Володя, все так же с бокалом в руке, с усмешкой наблюдал, как медленно поднимается из низкого кресла Марья…

Пока в этом доме говорили только хозяин и его гость.

Шефилов быстро прошел полутемную прихожую, рывком распахнул дверь в противоположную комнату, оказавшуюся большим светлым кабинетом, и, не дожидаясь, пока подойдут остальные, никого не приглашая сесть в многочисленные креслица возле длинного стола, уселся в кожаное кресло перед рабочей его частью.

Роман вошел следом первым, за ним Марья, Сережа и Володя остались в прихожей подпирать косяки.

Несколько секунд, окатывая гостей тяжелым взглядом, Тихон сидел, слегка вращаясь в удобном кресле.

– Вова, – обратился почему-то к племяннику, – скажи Роману Владимировичу, чем занимается у нас Генрих Владленович.

– Ну-у-у… – с протяжным разгоном приступил племянник.

– Не нукай! – срывая зло на родственнике, рыкнул Шеф. – Генрих – кто?!

– Лепила, – чавкнул тот.

– Адвокат, – удовлетворенно поправил недоросля дядя. – Как его у нас кличут?

– Голова.

– Правильно, – медленно наклонил голову в кивке Тихон. – Теперь все будет понятно. Генрих Владленович у нас – голова. – И протянул руку к селектору, стоявшему с другой стороны компьютерной клавиатуры. Нажал несколько кнопок и молча дожидался, пока, слышимые во всей комнате по громкой связи, неслись телефонные гудки.

– Алло, – прервал писк и паузы культурный мужской тенорок.

– Владленыч, это Тихон. Как дела?

– Нормально, – аккуратно ответил голос.

– Скажи мне, кто у нас сейчас в разработке находится?

– По телефону? – настороженно уточнил адвокат.

– Нет, блин, письмом! – взорвался Шеф. – Кто в разработке?!

– Конкретно?

– Да! Без адресов! Только – кто!

– Скотобойня, деревообрабатывающий комбинат, грузовой терминал, – четко отрапортовал тенор.

– Какие-нибудь московские фирмачи есть?

– Нет, – удивленно промямлил «лепила». – А что…