Падчерица Синей Бороды - Нина Васина

– Извините, – закончил он после громкого сплевывания. – Это нервный кашель. Не знаю, что именно вас интересует, но я мог бы в нужный момент отвлечь внимание, а потом…

– А знаете, приходите! – вдруг согласилась Пенелопа. – От меня помощница ушла. Приходите, будете обеспечивать контраст. И знаете что… Я надушусь, а уж вы не забудьте свой платок.

– Ну что вы, Пенелопа Львовна, я завсегда готов к встрече с вами, и платок при мне, – забормотал в трубку Лотаров. Резко выпрямившись, он почувствовал приближение интереснейшего вечера. – Я вот только пиджачок почищу, я в столовой на себя тарелку опрокинул… А подливка была…

– Ни в коем случае! – перебила Пенелопа. – Ничего не подчищайте и не замывайте.

– Ну что вы, Пенелопа Львовна, неудобно в вашем обществе…

– Приходите в чем есть или не приходите вообще!

– Как скажете, только ведь неудобно…

Рассердилась! Бросила трубку. Лотаров послушал короткие гудки, очень довольный собой, осторожно опустил свою на аппарат и достал из стола баллончик с накладными усами.

– Спасибо, не опоздали… – Пенелопа рассмотрела смущенного следователя, подозрительные пятна на его пиджаке, мокрые от пота волосы на висках, распрямившийся в линию левый кончик уса, болтающуюся на одной нитке верхнюю пуговицу – синюю на желтой рубашке, осторожно принюхалась, и Лотаров в который раз подумал, что пора купить в магазине шутих брызгалку с непотребными запахами. На самом деле препятствовал этому его собственный нос, тот самый, который мешал ездить летом в метро и заставлял покупать дорогой наполнитель для кошачьего туалета.

– Пожалуй, – одобрительно кивнула головой Пенелопа, – вам даже трость не понадобится…

– Трость? – осмотрел свои ноги Лотаров.

– Да. У моей помощницы на такие случаи была трость. Знаете, эффектная женщина, прихрамывающая, с тростью, то и дело готовая упасть, это срабатывало неплохо в нужный момент.

– А что мне делать в нужный момент?

– Да ничего не делайте. Вы сами по себе – законченное произведение. Садитесь сзади, – они подошли к машине Пенелопы.

– Куда мы едем? – Лотаров с интересом отслеживал светофоры.

– Мы едем в Институт репродукции человека.

– А что делать будем?

– Я буду делать свою работу, а вы – ничего. То есть держитесь рядом и ведите себя естественно: чихайте, сморкайтесь.

– Почему вы меня пригласили, Пенелопа Львовна? – не выдержал Лотаров и задал мучающий его уже второй час вопрос.

– Налаживаю производственные связи, – пожала плечами Пенелопа. – Невинные взаимообязывающие контакты.

– Помилуйте, чем я вам могу быть интересен?..

– Там посмотрим, – ушла от ответа Пенелопа.

У высокого темного здания с кое-где светящимися окнами Лотаров поинтересовался:

– А скучно не будет?

Следователя Лотарова трудно было чем-либо удивить. Но Пенелопа подарила ему воистину незабываемый вечер.

Сначала огромный, колышущийся всеми своими ста пятьюдесятью килограммами живого веса профессор в белом халате громогласным басом объяснял нервной женщине и ее ошарашенному мужу суть проблемы.

Лотаров узнал много интересного. Оказывается, началом развития нового организма у человека, как и у любого млекопитающего, является слияние двух половых клеток. Это ладно, только эти самые клетки сливаются в организме женской особи вне матки, и оплодотворенное яйцо, которое приходит в матку, уже состоит из 32 клеток! Называется этот тридцатидвухклеточный зародыш морулой, и в матке эта самая морула тут же начинает окружать себя трофобластом.

– Подождите, я запишу, – попросил Лотаров, копаясь в карманах в поисках карандаша.

– Извините, а вы – кто? – озаботился муж нервной женщины.

– Это мой помощник, – Пенелопа протянула Лотарову ручку.

– Тро-фо… бласт, – бормотал Лотаров, тщательно записывая новое слово в замусоленный блокнот. – Но позвольте! – радостно вскричал он, отчего нервная женщина дернулась в кресле, и муж тут же погладил ее по руке. – Это же от «трофе» – питать!

– Совершенно верно, – одобрительно загудел профессор, – в результате внутриматочной дифференцовки клеток образуется питательный наружный слой – трофобласт, и внутренняя клеточная масса, из которой – что? Правильно, – ответил сам себе профессор, пока все присутствующие переглядывались, – из которой будет развиваться зародыш! В нашу с вами задачу входит тщательно и вовремя отследить малейшие изменения в трофобласте после внедрения в матку – чего? Правильно, морулы. Отслеживать это можно, к примеру, флюоресцентным анализом ранней плаценты либо выделяя бета-глобулин и исследуя полипептидную цепочку. Поскольку, – профессор подошел к плакатам на стене и уверенно, не глядя, ткнул пальцем в сложные схемы, – общее количество углеводов в молекуле белка составляет немного больше одной четвертой ее массы, а общая масса всей молекулы белка равняется приблизительно 110 000 дальтон…

В глазах мужчины появился страх. Женщина умоляюще посмотрела на Пенелопу. Пенелопа толкнула коленкой Лотарова. Покраснев, Лотаров, как мог, разрядил обстановку:

– Я знаю, что такое – дальтон! – выкрикнул он и подмигнул бледному мужу.

– Нуте-с! Попробуйте! – азартно согласился профессор.

– Дальтон – это единица измерения, она показывает, во сколько раз молекула чего-нибудь тяжелее молекулы водорода! – оттараторил Лотаров, достал заветный платок и самозабвенно высморкался.

– Коллега, – поинтересовался профессор, после того как платок был тщательно сложен Лотаровым, – как вы считаете, какой орган первым начинает подавать сигналы о начале беременности?

– Ну что вы, – засмущался Лотаров и даже виновато (не перестарался ли?) посмотрел на тоже ошарашенную его познаниями в молекулярной биологии Пенелопу. – Это я так просто, кроссворды решаю, еще журнал «Здоровье» у меня завалялся с прошлого века…

– Такими уловителями могут быть мембраны клеток печени и почек, что, естественно, накладывает на выбранного донора дополнительные условия по состоянию этих самых органов. Вот почему я рекомендую не искать донора в семье или по знакомству, а воспользоваться именно нашей базой доноров, состояние внутренних органов которых тщательно и скрупулезно исследовано и предполагает…

– Простите, а если подходить юридически, эта самая мо… морула, которую пересадят моей жене, она уже считается полноценным плодом? – поинтересовался муж. – Женщина, которая… которую я… Она не станет потом предъявлять права на родившегося младенца?

– Прошу не беспокоиться на этот счет. Доноры, которые согласны на подобную операцию, работают за деньги и по соответствующим договорам, – уговаривая мужчину, Пенелопа смотрела ласково, но строго. – Они относятся к своему заработку так же ответственно, как и к здоровью. Извините, мы с вашей женой выйдем в коридор, профессор должен объяснить кое-какие нюансы общения с донором.