Леди не по зубам - Ольга Степнова

Мы успели впритык. Рейс оказался чартерным, самолёт – грузовым. Какой-то дядька в форме работника аэропорта любезно пригласил нас с Бизоном выйти на лётное поле. В полном недоумении, мы смотрели, как опускается нижняя часть флюзеляжа, и по образовавшемуся трапу медленно съезжает чёрный «Гелендваген».

За рулём сидел сам Сазон Сазонович Сазонов, а вовсе не Мальцев. Вид у него был усталый и слегка отрешённый. На шее поблескивал золотой крест с неприлично большим бриллиантом. Окна в машине были настежь открыты, дед не признавал кондиционеров.

– Здорово, сынку, – сказал Сазон, задумчиво поправляя в ухе слуховой аппарат и оглядываясь вокруг, – никак это и есть планета Барнаул? Жарко, как в Ницце. Ты уверен, что это Алтайский край?

«Сынку» покраснел, побледнел и тихо произнёс что-то заканчивающееся на мягкий знак.

– Ась?! Говори громче, у меня в полёте уши закладывает!

– Какого чёрта ты припёрся сюда?! – заорал Глеб. – Какого?!

– Сынку, – грустно вздохнул Сазон, – мне всё надоело. Дом, семья и работа. В особенности работа. Когда деньги делают деньги, это утомительно и однообразно. Скажи, сынку, может, у тебя тут есть пара тройка патовых ситуаций, на которых можно размять кости и передёрнуть затвор?

Я засмеялась.

Бизя икнул и закашлялся.

– Привет, Сазон! – Я просунула голову в открытое окно и поцеловала Сазона в щёку. – А Мальцев-то где? Неужели без оруженосца прибыл?

– Мальцев! – заорал дед. – Ты там телишься, или ворон ловишь?!

По трапу, блестя фиолетовыми боками, торжественно съехала вниз шикарная «аудюха» R8. Я глазам своим не поверила. По-моему, эти машины едва появились в Европе.

У Бизи глаза округлились, и он снова закашлялся, как старый астматик.

На плече у Мальцева сидела мартышка. Она трепала его жёлтый шейный платок и ласково поглаживала седую роскошную шевелюру.

Эту обезьяну нам с Бизоном подарили на свадьбу друзья. Свадьба проходила на родине Бизи – в жарком климате у моря, поэтому у меня о ней остались самые хорошие воспоминания. Но вот с «подарком» вышел облом. Мартышка не любила Бизона. Бизон не любил мартышку.

Звали её Яна, и она обладала всеми мерзкими качествами, которыми и должна обладать обезьяна – невоспитанностью, дерзостью, хитростью, агрессивностью, прожорливостью, вороватостью… Список можно продолжать до бесконечности.

Яна била всё, что билось, рвала даже то, что порвать было невозможно, разматывала рулоны туалетной бумаги, рассыпала по квартире специи и крупы, писала в раковину на кухне, пачкала зубной пастой все зеркала в доме, любила раскачиваться на люстре и бросать в прохожих из форточки яйца. А главное – она воровала деньги и украшения, причём не только у членов семьи, но и у соседей, к которым легко проникала через балкон. Конечно, мы всё возвращали и извинялись, но любви соседей к нам это не прибавляло. В общем, жизнь после свадьбы стала насыщенной и нескучной, и что самое страшное – летний отпуск заканчивался, предстояло везти Яну с собой в Сибирск. Это пугало даже меня. Масла в огонь подливали друзья, которые стали шутить: «Какой шустрый у вас ребёночек! Вылитый папа!»

Бизя не выдержал и отнёс обезьяну в зоопарк. Через день Яна оттуда сбежала и явилась к нам через форточку, несмотря на то, что жили на мы у Сазона, на восьмом этаже. Увидев мартышку, Бизон побледнел, схватил табуретку и, размахнувшись, мрачно сказал, что сейчас убьёт эту тварь.

И тут произошло чудо.

Мальцев остановил Бизона молчаливым жестом и пообещал… поговорить с обезьяной. Елизар взял мартышку за лапу и увёл в свою комнату. Их не было два часа. Когда дверь открылась, Яна сидела у него на плече и нежно прижималась мордой к его лицу. Больше она не безобразничала. Впрочем, это было и невозможно, потому что она не слезала с Мальцева. Она с ним спала, ела, мылась и даже ходила в туалет. Все вздохнули с облегчением. Даже Сазон признал укротительские способности Елизара.

– Циркач ты, цуцик, однако! – одобрительно сказал дед Мальцеву и дёрнул мартышку за хвост, на что та никак не отреагировала.

Конечно, ни в какой Сибирск мы обезьяну не потащили. Это было бы кощунственно. Такая любовь случается раз в тысячелетие. Какие там Ромео с Джульеттой!

Мартышка восседала у Мальцева на плече и с лиричным выражением на морде искала в его седой шевелюре блох… ну, или что там по её обезьяньему разумению должно водиться в человеческой шевелюре. Елизар ничего не имел против её постоянного присутствия на своём плече. Напротив, он носил обезьяну с непринуждённостью и достоинством, словно это был цветок в петлице. Они слились воедино – Мальцев и эта мартышка, представляя собой единую, логически завершённую композицию. Мне даже казалось странным, что бывший поэт не написал в честь новой подруги какой-нибудь стихотворный памфлет. Впрочем, может, и написал, но мы об этом не знаем…

– Прикатили, бля, – открывая окно своей навороченной тачки, сказал Елизар. – Это какой город? Самара?

– Ага, Воркута, бля! – заорал из «Гелендвагена» дед. – Ту что, не помнишь, куда летел?! Барнаул это, цуцик! Бар-на-ул! Родина барнаульцев и барнаулок! Сынку, а ты почему молчишь? Почему не радуешься моему приезду?!

– М-м-м, – со страдальческим лицом сказал Бизя.

– Доча, ты что, его на язык кастрировала? Чтобы не доставал?! А ну-к, садитесь все ко мне в машину, счас поедем удивлять барнаульцев и барнаулок! Взвод, по коням!

Я села сзади, Глеб рядом с дедом. Какой-то дядька на автокаре поехал впереди нас, показывая выезд из аэропорта. Сазон пальцем лениво крутил руль. Мальцев дисциплинированно ехал за нами, повторяя все наши маневры.

– Ну, здорово, дед! Рад видеть тебя, – вдруг сказал Бизя и похлопал Сазона по плечу.

– Ай да, сынку, – захохотал дед, – ну и реактивный же ты! Тебе б с такой реакцией на воротах стоять – все шайбы твои!

– А какого чёрта ты прилетел?! – заорал Бизя. – Я у тебя что просил? Деньги! А ты… сам на машине припёрся, да ещё дедулина своего притащил с обезьяной! Я что с вами делать буду?! Куда девать?! У меня и так неприятности, а тут ещё вы… с мартышкой. – Он безнадёжно махнул рукой, давая понять, что ситуацию уже не исправить и придётся принимать её такой, какова она есть.

– Сынку! Я похож на того мудака, которого нужно куда-то девать?! Да я тихонечко потащусь за тобой по Алтаю, изредка постреливая по куропаткам! Ты меня не увидишь и не услышишь! Мартышку зажарим, цуцику найдём нормальную алтайскую девку и оставим в Укоке[7]поправлять гнилой генофонд! Сынку, я сам себя прокормлю, пропою и обстираю! Говорю же тебе, задолбало всё – дом, работа, семья! В особенности семья. Впечатлений хочу! Новых! Свежих! Ярких! А там, где ты – всегда круговорот интересных событий. Возьми меня в свою экспедицию! Можно главным по хозяйственной части. А можно и не по хозяйственной. Я руководить люблю, но в остальном ты меня не заметишь. Возьми!