Осколки ледяной души - Галина Владимировна Романова

— Ведущий экономист одной фирмы, занимающейся компьютерными разработками. Что-то он говорил про прорыв в деле, касающемся антивирусной программы. Господи, да это тысячу лет назад было! Мы с ним давно расстались!.. — И тут она вспомнила.

Было это…

Было это где-то за неделю до того, как он подло сбежал от нее, не вернувшись с работы и объяснившись с ней по телефону. Это была пятница, она запомнила это абсолютно точно, поскольку собиралась со Светкой в баню.

Сама Татьяна не очень любила горячий пар. Ее тонкая кожа после сауны начинала краснеть и зудеть, но не уважить подругу не могла. Та обещала притащить какую-то разрекламированную маску для лица, шеи и бюста. Что-то говорила про вытяжку из проросшего овса, медовое молочко, что-то еще. И говорила, что.! действие этой самой маски стимулирует как раз сауна.

Вот она и собиралась туда с неохотой, но с любопытством. А тут Санечка…

— Он вернулся раньше обычного. Где-то часов в шесть. Он редко так возвращался, — принялась вспоминать Татьяна. — И заметался, заметался по квартире. Весь взъерошенный, нервный. На мои вопросы отмахивался и зудел что-то про подлость человеческую, способную…. Вот тут дословно не помню. То ли способную опрокинуть мир, то ли способную его опрокинуть. Ну, не помню! И знаете… У меня было такое чувство, что он собирается что-то спрятать.

— Почему ты так решила? — Степан неожиданно заинтересовался и сместил взгляд с ее груди чуть выше.

— Я начала ходить за ним, а он уворачивался и что-то придерживал в кармане пиджака. Говорю, что у тебя там, покажи. А он…

И тогда Санечка ударил ее по рукам, не больно ударил, слегка, но Татьяне стало обидно. Она же ничего такого не хотела. Просто пыталась понять, чем так расстроен ее бедный муж. А он…

— И что же он?!

Новость о том, что ее невзрачный муж мог ударить ее по пальцам, по тем пальцам, что казались ему невесомыми, почти прозрачными, неприятно его удивила. Надо же, такой слизняк, а дрался. А она все его Санечкой называла. Урод, видимо, был еще тот. Копни только поглубже.

— Он закрылся от меня в кухне. Я ушла со Светкой в сауну. А когда вернулась, он притворился спящим.

— И все? — снова принялся умничать Кирилл. — Никаких второстепенных деталей, способных пролить свет.

— На что, господи! — Его кичливость начала порядком ее раздражать.

Хотелось есть, пить, посидеть где-нибудь в саду под одним из чахлых деревьев и просто ни о чем таком не думать. Смотреть на то, как резвится и скачет солнце по мраморным дорожкам и умирающим к зиме листьям, и ни о чем не думать, ни о чем.

— Ну… Может, какие-нибудь старые газеты валялись под ногами. Или одежда в шкафу лежала не так.

— Какие газеты?! Какая одежда?! С чего это?! — за ходом мысли доморощенного детектива она не успевала и обратила умоляющий взор на Степана.

— Он имеет в виду, что когда твой муж прятал что-то на антресоли или в шкаф, то мог по неосторожности смахнуть пару газет или сдвинуть с места несколько полотенец, — терпеливо объяснил ей тот, одобрительно глянул на друга и спросил:

— Я угадал?

— Абсолютно! Так что? Все было на месте?

— Все было на своих местах! Газеты наверху, полотенца в стопочке, сахар под ногами! — фыркнула Татьяна и пододвинула к себе, наконец, блюдо с запеченными куриными крылышками.

— Какой сахар?! — одновременно вытаращились на нее оба.

— Белый, сладкий, сахар-песок, мой бывший муж постоянно… — она даже жевать перестала, вспомнив эту его ненавистную привычку, — постоянно просыпал сахар! И он постоянно скрипел под ногами в кухне. Можно было сойти с ума за эти пятнадцать лет от этого постоянного скрипа! Надеялась, привыкну! Но нет, к этому привыкнуть невозможно. Он скрипит так.., так мерзко.

— Сахар, значит. — Кирилл принялся теребить свой подбородок одной рукой, второй малюя что-то на листе бумаги. Потом поднял на нее задумчивые синие глаза и спросил:

— Как он ушел от вас, Татьяна? Извините, но меня интересуют обстоятельства его ухода. В тот день сахар так же скрипел под ногами?

— Так он всегда скрипел! Стоило Санечке войти в кухню, так тут же этот скрип под ногами. Как Санта-Клаус ассоциируется со скрипом снега, так мой Санечка со скрипом сахара! — Татьяна пригубила вина и снова принялась за крылышки.

Вкусно было необыкновенно. Кирилл постарался, как ей объяснили. Если он во всем был таким умелым, то беспокоиться за результаты его расследования не стоило. У него все получится…

— Где вы храните обычно сахар?

— Раньше, когда я.., когда у меня еще была семья, мы покупали сразу килограмм по пять-шесть и ссыпали в большую банку из-под леденцов. Знаете, такие на палочках леденцы? — Она изобразила, как те должны были выглядеть. — Большая такая красивая пластиковая банка с крышкой. Она всегда стояла у нас на самой нижней полке в шкафу, и мы туда ссыпали сахар. Сейчас я его почти не покупаю. А если и приходится, то редко больше килограмма. А это так важно?

— В вашем деле, Татьяна, все может быть важным. Любая мелочь, — важно заявил Кирилл и дважды что-то подчеркнул на своем листе. — Итак, сахар вы хранили в большой банке на кухне. В тот день, когда ваш муж что-то от вас пытался спрятать…

— Почему именно от меня? — возмутилась она и еще хлебнула вина. — Он вообще пытался что-то спрятать. А когда я проявила любопытство, он его пресек, и только.

— Пусть так, — Кирилл взял ластик и тут же что-то быстренько стер, а прочертил длинную прямую линию со стрелкой на конце уже совсем в другом месте. — Когда вы вернулись, то обнаружили, что на кухне скрипит под ногами сахар. Так?

— Так.

— Ваш муж вечерами часто пил чай?

— Вечерами? Никогда… — Татьяна оторопело воззрилась на друзей. — Постойте-ка, а ведь действительно! Он вечерами предпочитал кефир или молоко, ну, чтобы спать без кошмаров. Вы понимаете?

— Ага! Чтобы быстрее засыпать и спать потом без сновидений и все такое… — кивнул Степан и посмотрел на нее с таким пониманием и ехидством, что она тут же покраснела.

И как это он мгновенно обо всем догадывается! Санечка и в самом деле не любил, когда она вечерами проявляла инициативу. Принимался хныкать, ссылаться на усталость, на то, что Иришка за стеной еще не спит. А утром.., он обычно вставал раньше, и нашарить его рядом с собой на постели ей удавалось крайне редко.

— Так, значит… Вечером он рассыпал сахар, но чай в это время он не пьет. Вопрос: зачем ему понадобилось лезть в банку с сахаром? — Кирилл сурово посмотрел на нее. — Ответ: возможно, он что-то в этой банке спрятал. А через неделю оттуда достал и больше уже в ваш дом не вернулся. Логично? По-моему, да. — Кирилл откинулся на спинку стула, подхватил тонконогий бокал с вином и призывно вскинул его в сторону Татьяны:

— Кажется, начало положено, дорогая Танечка!