Удар в сердце (сборник) - Николай Свечин

– Давай в круг!

– Где убитый? – близоруко сощурился коллежский советник.

– Прямо в круге лежит, за летней верандой.

– Наш?

– Ваш, Владислав Рудольфович. Удар в шею, как всегда.

Сокольнический круг – знаменитое место. Это пространство диаметром в двести саженей обнесено забором испокон века. Внутри – фонтан и летнее кафе. В пространство рощи от круга расходятся семь дорожек-лучей. Тут всегда людно, даже зимой. А уж в начале мая… Как в таком шумном месте совершили убийство? Наверняка имеются свидетели!

Они подъехали к веранде, сошли, и Алексей увидел тело. Тщедушный мужчина в подбитом сюртуке и слишком ярком жилете лежал на спине. Глаза смотрели в небо с театральным удивлением. Мертвый словно вопрошал: эх-ма, чего это? Голова повернута набок, в шее короткий разрез. И большая лужа крови вокруг.

– Документы при нем? – спросил Рыковский у пристава. – Личность установили?

– Никак нет, Владислав Рудольфович, – ответил Лебедев. – Карманы я обшарил, но осторожно. Чтобы не менять положение тела… Пусто во всех карманах.

– Обчистили, кто резал. А по виду, Василий Иванович? Что скажете? Кажется, похож на бразильянца?

– Думаю, он и есть. Приехал погулять, и не повезло.

Рыковский поймал недоуменный взгляд Алексея и спохватился:

– Ах да! Вы же не владеете здешним жаргоном. Бразильянцами у нас в Москве называют провинциальных жуиров. Их много наведывается сюда. Повеселиться, приударить… Это целый тип: при деньгах, неразборчивые, жадные до развлечений.

– Вы сказали, Безносый охотится на картежников, – начал Лыков. – Но здесь, в Сокольниках… Начало мая, летнее кафе только-только открылось. Разве в нем разрешены азартные игры?

– В корень смотрите, ваше высокоблагородие, – почтительно согласился Лебедев.

– Для вас Алексей Николаевич.

– Благодарю-с. А я буду Василий Иванович. Так вот. Игры в кафе, конечно, запрещены. Но тело-то здесь! Я тоже первый вывод сделал, что держатель кафе дозволяет тайную игру. Непорядок! Я хочу его припугнуть. Может, он со страху, что патента лишится, что-нибудь и вспомнит? Кто вертелся возле игравших, кто у входа караулил… А пока извольте пройти в заведение. Покажу, что я там нашел.

Все трое зашли внутрь, и Лебедев предъявил начальству веские улики. Прямо на столах лежали не убранные с ночи карты, на зеленом сукне белели написанные мелом цифры. Игорный притон!

– Где управляющий? – рассердился коллежский советник. – Закрыть чертово логово на все лето! Сегодня же подам рапорт обер-полицмейстеру!

– Владислав Рудольфович, дозвольте возразить, – тихо, но твердо остановил его поручик. – Нам много выгодней простить нарушение, но сделать управляющего осведомителем. Прошу разрешить это.

– Что? Вы требуете от меня санкции на нарушение закона? – вскричал поляк. – Да что же будет тогда твориться в Москве? Ежели мы сами начнем поощрять преступления…

– Владислав Рудольфович, а ведь пристав дело предлагает, – осторожно сказал Лыков. – Тайные игорные дома манят жуликов как магнит. А здесь край города, близко разбойная Марьина Роща! Такие персонажи могут заходить! Свой человек ох как нужен.

Начальник сыскной полиции озадаченно замолчал. А его временный помощник продолжил:

– Это в вас, извините, говорит бывший прокурорский. Но вы теперь сыщик! Без агентуры в преступных кругах сыска не бывает. Точнее, он бывает, но толку от него грош. А поручик Лебедев выказал, на мой взгляд, высокий профессионализм. Василий Иванович, вас бы к нам, а не в наружной полиции служить! Не думали об этом?

– Кстати, – спохватился Рыковский, – господин Лыков сейчас по пути подал неожиданную мысль. Будто бы наш Безносый может быть не сифилитиком вовсе, а бывшим военным, получившим травму. Нам оно и в голову не приходило. Что скажете, поручик?

– Здравое предположение, хотя я за сифилитика, – ответил Лебедев. – Травма – вещь броская, кидается в глаза. Был бы такой уголовный, давно бы мы о нем знали. А сифилитик… Вон их сколько в Москве! Кто-то и есть наш убивец.

Тут неожиданно заговорил забытый всеми Войлошников:

– А я считаю, господин Лыков прав! Уголовных сифилитиков десятки, но мы ищем уже третий месяц. Все картотеки пересмотрели, всю агентуру вздыбили. И впустую. Был бы Безносый одним из деловых, давно бы его идентифицировали. А тут новый человек, сторонний. Потому и на свободе до сих пор. Я за травму.

– Вот вам и поручаю расширить поиск, – оборвал спор Рыковский. – Вы старший группы, так и действуйте.

– Разрешите тоже войти в группу, – попросил Алексей.

– Вы мой помощник! И в таком чине… Разве если на правах старшего.

– Чины в сыске роли не играют. Войлошников давно ведет дознание, у него все дело в руках. А я буду входить две недели. Зачем? Как рядовой член группы я больше пользы принесу!

Рыковский посмотрел на своего надзирателя. Тот согласно кивнул:

– Почту за честь служить под началом господина Лыкова в любом качестве. Много слышал о нем от Эффенбаха.

– Ну вот! – обрадовался поляк. – Войлошников сам готов уступить пальму первенства!

– Разрешите настоять на своем, – мягко возразил Алексей.

– Как вы себе это представляете? Войлошников – коллежский регистратор, вы – надворный советник…

– Александр Иванович отвечает за поимку Безносого перед вами, так?

– Так. В качестве старшего группы. Но в группу входят рядовые агенты, коим он и дает указания. А как он даст их вам, Алексей Николаевич?

– Как всем остальным, так и мне. В рамках дознания у каждого есть свое направление. Я займусь тем, что рядовые агенты делать не могут. В частности, поиском Безносого в архивах Военного министерства. Имею там связи… Получится быстрее, чем если бы телеграмму подписал обер-полицмейстер. Ну и вообще… полагаю, что буду полезен в группе.

Рыковский задумался, а Лыков добавил:

– Еще считаю целесообразным включить поручика Лебедева.

– Это зачем? – вскинулся начальник отделения.

– Для усиления состава.

– Вы хоть знаете, сколько дел у участкового пристава?!

– Знаю, Владислав Рудольфович.

– Сомневаюсь! Иначе не предлагали бы такую чушь!

Лыков ответил, с трудом сдерживаясь:

– Господин коллежский советник, я занимаюсь уголовным сыском шестнадцать лет. А вы – пять месяцев. Я раскрыл более двухсот преступлений, и все они кончились обвинительным приговором суда. Ни одного оправдательного, ни одного «оставить в подозрении». А вы как следователь все свои дела успешно провели через суд?

– Но зачем вам пристав в составе группы дознания? – уклонился от ответа Рыковский. – В московской полиции их сорок три человека! Может, всех включить?