Парик для дамы пик - Анна Данилова

– Он сказал, что примет нас обеих, представляешь? Давай сядем вон там, поближе к бару. Сейчас нам принесут по чашке кофе, и мы немного отдохнем. А потом – обещаю тебе – даже несмотря на ночь, я составлю тебе компанию и поеду с тобой, куда угодно. Даже, если потребуется, на кладбище.

Они сели в глубокие мягкие кресла и стали ждать кофе. Под жужжание фенов и приглушенные голоса Юля почувствовала, как ее потянуло в сон. Она даже забыла про Коршикова! И вдруг, оглядывая стены с висевшими на них фотопортретами великих красавиц столетия – Мерилин Монро, Греты Гарбо, Вивьен Ли и не менее красивых Синди Кроуфорд и Клаудии Шиффер, – она увидела знакомое ей лицо. Это был тоже портрет удивительно красивой женщины. Тонкое бледное лицо, окруженное облаком пышных светлых волос, и надменная улыбка, сложенная из темно-вишневых полных губ. Глаза – огромные, немного грустные, затуманены и глядят словно мимо тебя, в пространство.

Да, здесь ошибки быть не могло. Это был портрет Зои Пресецкой. Выполненный в той же прекрасной технике, что и портреты известных актрис и манекенщиц.

– Мне необходимо срочно поговорить с твоим мастером, – заволновалась Юля, чувствуя, что напала наконец-то на след убийцы Зои.

Коршиков! Коршикова Валентина Яковлевна, соседка Зои, обнаружила свою соседку мертвой. У Зои были острижены волосы. Да этот Коршиков наверняка приложил свою руку и… ножницы с бритвой к смерти Пресецкой. Это не может быть простым совпадением.

Сказала и сразу же пожалела. Его нельзя спугнуть. За ним теперь нужно срочно установить наблюдение. Но как, если она осталась совсем одна?! Шубин в Москве. Крымов – в Париже. А у нее не было времени связаться со своими агентами и поручить им работу. Грош ей цена в таком случае.

– Что с тобой? Ты вся побелела? – испугалась за нее Наташа. – Может, здесь душно? И зачем тебе разговаривать с ним? Он уже заканчивает, если хочешь, ты пойдешь первая. А я подожду. Полистаю журналы…

– Я сейчас, мне надо отлучиться на пару минут и кое-кому позвонить.

Она вышла в холл, лестница откуда вела в фирму «Эдельвейс», подошла к окну, достала телефон и, стараясь говорить потише, чтобы ее не услышали охранники и редкие посетители, набрала номер Стаса.

– Это Юлия Земцова, я приходила к вам по поводу убийства Зои Пресецкой…

– Да-да, я узнал вас, – услышала она знакомый голос. – Что-нибудь случилось?

– Да, мне срочно нужна ваша помощь. Вы не могли бы приехать сейчас на работу? В «Эдельвейс»?

– Хорошо…

– Я буду ждать вас в холле, внизу, возле кадки с пальмой, – уточнила она, отключая телефон и усаживаясь на небольшую кожаную кушетку, расположенную прямо под ветвями большой искусственной пальмы. «Идеальное место для курения», – подумала она.

– Салют, – услышала она неожиданно у себя за спиной, резко встала, повернулась и чуть не столкнулась со Стасом. Он улыбался во весь рот. И она поняла, что он разговаривал с ней по сотовому телефону, находясь в каких-нибудь десяти метрах от нее.

– Значит, вы еще на работе… Вы что, живете здесь? – Она старалась не выдать своего волнения. Ведь Стас через пару минут будет либо свидетелем ее открытия, либо – провала.

– Да нет, просто у одной из наших девушек сегодня день рождения, и мы празднуем.

– Понятно, тогда мне повезло. Стас, у меня к вам просьба. Дело в том, что в «Коломбе» работает один человек. Вы должны мне сказать, видели ли вы его раньше, как его зовут и не навещал ли он когда-нибудь Зою. Это очень важно.

– Хорошо, пойдемте… Хотя я и так догадываюсь, о ком речь. Я вспомнил о нем недавно, когда перебирал в памяти наш с вами разговор. Ведь вы имеете в виду Коршикова? Такого высокого рыжего мужчину в очках?..

– Значит, вы все знали и молчали?

– Но он всего лишь парикмахер. Я не подумал, что это может вас как-то заинтересовать.

Разговаривая, они подошли к прозрачным стеклянным дверям, и Юля пригласила Стаса войти в «Коломбу».

Коршиков уже расчесывал волосы Наташи Зимы. Увидев входящую в зал Юлю, Наташа из зеркала улыбнулась ей.

– Его зовут Михаил Георгиевич. – Стас присел на стоящую у стены банкетку и предложил Юле устроиться рядом. – Да, он приходил к Зое, они беседовали на лестнице.

– Но ведь вы не его имели в виду, когда говорили о каком-то бомже?

– Нет, упаси бог! Коршиков – сама элегантность. Просто он на виду, известный в городе человек. Мне и в голову бы не пришло, что он может быть замешан в убийстве…

– Но с чего вы взяли, что он в нем замешан?

– Так ведь вы им заинтересовались. К тому же Зою остригли… Я бы тоже, окажись на вашем месте, насторожился, если бы узнал, что у убитой есть знакомый парикмахер. Волосы, парикмахер, парик… Все это наводит на определенные мысли, вы не находите?

– Вы и про парик знаете?

– Так ведь он слетел с ее головы, когда ее труп собирались выносить. Кажется, даже санитару стало плохо, его затошнило…

– Вы что, были там? На месте преступления? – удивилась она. «При чем здесь этот мальчик?».

Вопрос, казалось, застал его врасплох.

– Я? На месте преступления? Нет, меня там не было, да и не могло быть…

Юля схватила его за руку и вытянула из салона обратно в холл. Почти насильно притащила к пальме и усадила на кушетку.

– Рассказывайте, что вы видели, где были и есть ли у вас алиби на тот вечер?

– Алиби нет, но есть свидетели, которые могут подтвердить, что в тот вечер я был в нескольких местах… – зло ответил Стас. – У вас на меня ничего нет, но вы правы, я действительно был в комнате Зои в тот момент, когда туда набилась милиция. Я вообще торчал у нее под окнами всю последнюю неделю. Я звонил ей, умолял о встрече, она нравилась мне, я же рассказывал вам… Я был влюблен в нее… Но она смеялась мне в лицо и говорила, что я еще ребенок. И что физиологические особенности моего организма, – он горько усмехнулся, – ее нисколько не интересуют. Она сначала кокетничала со мной, улыбалась, чуть ли не искала со мной встреч, но скорее всего мне это только казалось… А потом, когда я стал более настойчивым, она принялась грубить мне, чуть ли не оскорблять…

– Каким же образом?

– Называть меня мальчиком, – он опустил голову.

– Понятно. Так как вы оказались на месте преступления? Случайно?

– Говорю же, – процедил Стас, и его слегка качнуло, поскольку он выпил на дне рождения своей сотрудницы. – Я торчал у нее под окнами, звонил ей, пытался докинуть камешки до ее окна. Мне хотелось увидеть, как она живет, с кем живет, с какими мужчинами спит. Я заранее ненавидел их…

– Ну и что, увидели?

– Увидел.

– И с кем же она спала?

– С Бобрищевым. И ничего они не конфликтовали. Это все была рисовка или игра. Не знаю… Но он приходил к ней почти каждый день.