Сломанные куклы - Джеймс Кэрол

Темплтон подъехала настолько близко к входу, насколько это было возможно, и оставила «БМВ» прямо на желтой двойной сплошной. Мы вышли, громко хлопнув дверями, и быстро зашагали по слякоти. Небо было ярко-голубым, температура чуть ниже нуля. Пока мы бежали мимо, репортеры наперебой выкрикивали вопросы, а операторы заторопились направить на нас камеры. Опустив головы и не говоря ни слова, мы вошли в здание через двойные двери. Радиатор тут же окатил нас волной горячего воздуха.

Пока я пытался стряхнуть снег с ботинок и расстегивал куртку, Темплтон подошла к администратору и сказала, что нам нужно встретиться с мистером Коулом. Та неуверенно пробормотала что-то об ошибке, потому что мистер Коул отменил все встречи до конца сегодняшнего дня. Тогда Темплтон показала ей свое удостоверение. Один звонок – и мы уже едем в лифте на третий этаж. Личная помощница Коула встретила нас у дверей. Ей было за сорок, и она явно была очень компетентна. Должно быть, в молодости она была очень красива, потому что и в свои годы оставалась привлекательной. Она провела нас по светлому коридору, декорированному черно-белыми фотографиями с претензией на эстетическую ценность, и остановилась у широких двойных дверей. Дважды постучав, она открыла одну из дверей и отступила, чтобы мы смогли войти.

Кабинет Коула был такого же размера, как целая диспетчерская в Скотланд-Ярде. Но, в отличие от нее, здесь не было беспорядка и следователями здесь и не пахло, зато пахло апельсинами и сигарами.

Для неформальных разговоров в кабинете были предусмотрены кофейный столик со стеклянной столешницей и два белых дивана в форме буквы Г. Для важных дел предназначался большой дубовый стол с огромным и высоким кожаным креслом. Деревянный пол почти по всему периметру был покрыт большими дорогими коврами. На стенах висели черно-белые фотографии в рамках из той же серии, что и в коридоре.

На столе были аккуратно расставлены семейные фотографии в серебряных рамках. На них можно было увидеть представителей трех поколений семьи Коул. Странно, что, помимо самого Коула, никого из семьи рядом с ним сейчас не было. В этой ситуации я ожидал бы увидеть рядом жену, но, раз ее не было, можно было предположить, что она очень тяжело переживает происходящее.

Дональд Коул стоял перед панорамным затемненным окном и невидящим взором смотрел на городской пейзаж. Он напомнил мне Сару Флайт и ее стеклянный взгляд в никуда. Коул стоял спиной к нам, между пальцев у него была сигара. Это был крупный мужчина высокого роста с грубыми чертами лица, на котором возраст оставил свой след. Нос и щеки были испещрены красными прожилками, характерными для алкоголиков. Нос ему не ломали ни разу, что означало, что либо он привык бить первым, а вопросы задавать уже потом, либо он кому-то платил, чтобы били за него. Когда-то он был реально крутым парнем с горой мускулов. Сейчас, спустя годы, эта гора покрылась слоем жира. Он носил толстый золотой браслет, кольцо с золотым совереном и крупные золотые часы – чтобы ни у кого не возникало сомнений в его богатстве и успешности. Его костюм и ботинки из дорогой кожи были сделаны по индивидуальному заказу.

– Вы нашли ублюдка, который похитил мою дочь? – он не говорил, а рычал низким, грубым голосом. При этом он по-прежнему смотрел в окно.

– Ублюдков, – поправил его я. – Похитителей двое.

Громила Коул повернулся и пристально взглянул мне в глаза. Очевидно, это был его коронный номер. Это движение было призвано повергать в страх, и я не сомневался, что в прошлом он многократно и с успехом его использовал. У него были очень подходящие для такого хода внешность и манера. Но на меня это все не производило сильного впечатления. Мне приходилось выдерживать взгляды гораздо более опасных людей, чем Дональд Коул. Те люди способны были разрезать вас на кусочки к завтраку, съесть ваше сердце и печенку на обед и при этом заливисто смеяться.

– Я не шучу. Эти мерзавцы похитили мою дочь, но, когда я до них доберусь, я им головы посворачиваю.

– Не посворачиваете, – сказала Темплтон. – Все будет несколько иначе. Мы их поймаем, их осудят, и они отправятся в тюрьму на очень долгий срок.

– Можно подумать, в тюрьме они будут в безопасности!

– На мне жучок. Вы уверены, что хотите продолжать эту тему?

Коул решил опять задавить меня взглядом. В этот раз я зевнул в ответ, и он побагровел.

– Что это за янки? Какого черта он делает у меня в офисе?

– Мистер Коул, – обратилась к нему Темплтон. – Нам нужно, чтобы вы отозвали свое вознаграждение.

– Не вижу ни одной причины это сделать.

– Сейчас покажу вам четыре.

Я подошел к столу, вынул из кармана четыре фотографии жертв, сделанных после возвращения, и швырнул их поочередно на стол, как игральные карты. Любопытство взяло верх, Коул подошел, посмотрел сначала на фотографии, а потом на меня.

– Кто это?

– Смотрите внимательно, – сказал я. – То же самое случится и с вашей дочерью, если вы не отзовете вознаграждение.

Коул смотрел на фотографии, а я – на него. На его лице не отражалось почти никаких эмоций, но я видел, что внутри начали появляться сомнения.

– У каждой из этих женщин были родители, которые их любили, которые все готовы были сделать, только бы вернуть детей живыми и здоровыми. К сожалению, для этих четырех женщин это стало невозможным.

– Я просто хочу вернуть дочь.

– Я знаю, но поверьте, миллион фунтов вам в этом не помогут.

Я замолчал и перевел взгляд на фотографии, разложенные на столе, дожидаясь момента, когда Коул сделает то же самое.

– В эту минуту из-за ваших действий все телефоны Скотланд-Ярда разрываются от звонков. Все, кто когда-либо в жизни видел хоть кого-нибудь, отдаленно напоминающего вашу дочь, сейчас звонят в полицию, потому что не хотят упустить свой шанс выиграть в лотерею. Ведь все они думают, что у них есть реальный шанс сорвать миллионный куш!

Коул смотрел на фотографии, не говоря ни слова. Он держался за край стола, сжав губы и прищурившись. По моим предположениям, сейчас он смотрел на фото и видел на каждом лицо Рэйчел.

– Кроме этих фриков, есть сумасшедшие, которые носят шапочки из фольги и общаются с инопланетянами. Они уверены, что исчезновение Рэйчел – результат правительственного заговора. И проблема в том, мистер Коул, что каждый из этих звонков нужно будет проверить. Вы себе представляете, сколько человеко-часов будет выброшено на свалку из-за этого? А эти человеко-часы можно использовать гораздо эффективнее. Например, искать вашу дочь. Ирония судьбы состоит в том, что среди сотен тысяч звонков будет одна настоящая наводка, которая всплыла бы и так, без вашего вознаграждения. Теперь, в худшем случае, она просто потеряется, а в лучшем – будет погребена под тонной бесполезного мусора, и к тому моменту, когда мы поймем ее важность, помогать Рэйчел будет уже поздно! – я пожал плечами. – Ну конечно, может, нам повезет, и мы сразу же эту наводку отследим. Я, хоть и люблю делать ставки, считаю, что этот шанс слишком уж ничтожен, чтобы на него рассчитывать, – я постукивал пальцами по столу, чтобы внимание Коула не уходило далеко от фотографий. – И если вы не сделаете то, о чем мы просим, мне придется добавить фотографию Рэйчел к этой коллекции.