Все под откос, или Я выпита до дна - Юлия Шилова

– У этого крутого…

– Не крутого, а коммерса, – разозлился Батон. – Тут нет крутых. Тут живут одни ожиревшие коммерсы!

– Коммерс тоже может быть крутым, – не унимался мордоворот. – Это он блатным не может быть, а крутым может. Почему бы и нет?

– Тоже верно. Так что, ты говоришь, у этого гребаного коммерса?

– У него большой вольер с питбулями. Говорят, он их на ночь отпускает. Надо двигаться к дому Валета, а то они нас учуют и сожрут к чертовой матери.

– Как они нас учуют, если они за забором?

– Собаки злые, могут и перепрыгнуть. Он их только сырым мясом кормит. Чтобы еще злее были. Хрен знает, что у них на уме. Зачем судьбу испытывать?

– Значит, чего-то боится, раз такой вольер держит. Деньги, гад, жмет.

Батон взял меня за руку, и мы пошли к дому Валета. Увидев коттедж, я почувствовала, как заныло сердце. Перед глазами возникло окровавленное тело, медленно оседающее на пол. И дернул меня черт ввязаться в эту историю! Мордоворот толкнул калитку в массивных воротах, и она без особого труда открылась.

– Этот гад псину никогда не держал, – улыбнулся он и пропустил меня вперед.

Я покрепче вцепилась в руку Батона и пошла по выложенной кирпичом дорожке. Один из мордоворотов достал пистолет и остался стоять у калитки. Другой открыл входную дверь и еле слышно сказал:

– Батон, я останусь у дверей. Пусть девка шмонает. Если я буду нужен, крикнешь.

– Хорошо, – кивнул Батон, затем достал фонарик и протянул мне. – Держи. Это твой.

Я взяла фонарик, включила и направила луч в сторону гостиной. Батон толкнул меня вперед и достал пистолет.

– Пистолет-то зачем? – испугалась я.

– На всякий случай. Вдруг в дом кто-нибудь чужой пожаловал? Может, он еще кому-нибудь задолжал? Не зря же его грохнули!

От этих слов мне стало совсем худо. Захотелось опуститься на колени и закричать во весь голос. Неужели это происходит со мной? Господи, за что мне такое наказание! Ураганом ворвавшийся в мою жизнь Илья, заразивший страшной болезнью, проклятые деньги, которые я согласилась передать, убитый Валет, а теперь еще этот Батон со своими придурками, и конца этому кошмару не предвидится!

– Давай, детка, проходи в гостиную и начинай искать. Хотя можешь начать шмон и с другой комнаты. Тебе виднее. Ты ищи, а я буду тебя охранять.

– От кого? – шепотом спросила я, вслушиваясь в удары собственного сердца. Они заглушали даже висевшие на стене часы.

– Мало ли от кого, – ответил Батон и толкнул меня вперед. – Валет был общительным человеком, поэтому и врагов имел больше, чем положено.

Когда мы зашли в гостиную, я села на пол, обхватила голову руками и тихонько всхлипнула. Мне показалось, что Валет не умер. Он здесь, где-то рядом. Я вспомнила нашу с ним перебранку. Затем прозвучал… выстрел. Глаза Валета смотрели куда-то вдаль, а на рубашке быстро расплывалось кровавое пятно…

– А ну-ка, встань.

Батон схватил меня за руку и поставил на ноги.

– Ты что, чокнутая, что ли?! Нашла время реветь! Дура ненормальная! Давай ищи! У нас каждая секунда на счету.

Я смахнула слезы, подошла к Батону и, подняв глаза, тихо спросила:

– Кого искать-то?

– Не кого, а чего. Деньги.

– Какие еще деньги?

– Те самые, которые у меня занял Валет.

– А я-то тут при чем? – Я чувствовала, что в любую минуту могу сорваться на крик. – Я ни у кого ничего не занимала. У меня зарплата такая, что еле на хлеб хватает. Я даже долларов толком в руках не держала, а ты требуешь какие-то деньги.

– Я не говорю, что мне их должна ты. Я говорю, что мне их должен Валет.

– Вот у Валета и спрашивай. – Я постаралась выдавить улыбку.

– Он сдох.

– Тогда забудь про деньги. С мертвых взятки гладки.

– Ты его шлюха, ты должна знать, куда он любил прятать свои деньги. Вернее, он считал эти деньги своими, но на самом деле они были чужими.

– Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу!

Я стала светить фонариком по углам и переставлять какие-то предметы. Батон сидел в кресле и следил за каждым моим движением.

– Какого черта ты все подряд обыскиваешь? У него же должны быть какие-то потайные места. Шмонать без разбору мы могли и без твоей помощи, – наконец не выдержал он.

Не обращая внимания на его слова, я пошарила за камином. Естественно, что там ничего не было. Оглянувшись по сторонам, я аккуратно поправила волосы.

– В этой комнате ничего нет. Нужно подняться наверх.

– Глядя на то, как ты ищешь, мне начинает казаться, что толку не будет. Ищи тайники, о которых можешь знать только ты. Он же тебе, наверное, рассказывал, где прячет деньги.

– Ну и дурной же ты, Батон! Ты же сам говорил, что я шлюха. А шлюхам разве рассказывают, где хранят деньги? Ты сам себе противоречишь. Вот если бы я была его женой, то это другое дело. Я бы точно знала, где что лежит. Прикинь сам: ты рассказываешь своим телкам, где прячешь деньги?

– Я что, похож на идиота?

– Тогда с чего ты взял, что Валет – идиот?

– Но ты же наверняка была для него больше, чем обычная шлюха, – глухо произнес Батон, посмотрев на меня.

– С чего ты взял?

– Ты очень красивая.

– Ты же сам говорил, что все шлюхи красивые.

Я стала подниматься по лестнице, ведущей на второй этаж. Батон поплелся следом. Фонарик горел тускло, поэтому приходилось идти почти на ощупь. Неожиданно где-то впереди меня скрипнула половица. Я вздрогнула и встала как вкопанная.

– Ты что? – налетел на меня Батон.

– Там кто-то есть, – дрожащим голосом ответила я, изо всех сил вцепившись в руку Батона.

Батон замер и стал прислушиваться.

– Там никого нет.

– Я слышала. Наверху скрипнула половица. Там кто-то ходит. Вытяни руку с пистолетом, придурок. Какого черта ты его прячешь, если нас в любой момент могут пристрелить!

– Не пори ерунды, – прошептал Батон. – Кто, по-твоему, будет в нас стрелять?

– Тот, кто находится наверху, в дальней комнате. Не знала, что ты такой трус! Какого черта ты упер пистолет мне в спину? Не вздумай выстрелить! А то от страха ты уже готов в штаны наложить. Иди впереди меня, а я пойду за тобой. Придурок!

– Ты чё обзываешься? Осмелела, что ли? Если еще хоть раз назовешь меня придурком, то я прострелю твою наглую башку. Усекла?

– Усекла. Я же не виновата, что ты так туго соображаешь.

– Я вполне нормально соображаю. Я даже соображаю намного лучше, чем ты думаешь.