Тайная любовь Копперфильда - Анна Данилова

— Хорошо, договорились.

— Понимаете, я долго думал над тем, что вы мне рассказали о себе, о ваших творческих делах, о вашей работе… А еще вы как-то вскользь упомянули о том, что у вас сгорела мастерская. Где она находилась?

— На Пречистенке, у меня там была не только мастерская, но и две комнаты… И знаете, как-то все складывалось удачно, и работы было много, и деньги зарабатывала хорошие, и друзей вокруг было полно, и ухажеров… Я в то время расписывала дом одного богатого человека, и это он мне, можно сказать, подарил и эту мастерскую с комнатами, да и вообще пообещал, что теперь у меня всегда будет работа… А потом он исчез, пропал, думаю, что его убили. Дом, стены которого я так и не успела до конца расписать, был продан на аукционе за большие деньги какому-то иностранцу русского происхождения, а мою мастерскую подожгли. Думаю, что свои же… И все рухнуло. Негде было жить, сгорели многие мои работы, которые я готовила к выставке-продаже… К тому же были подпорчены и прилежащие к мастерской квартиры, ремонт которых меня обязали оплатить. Вот и получилось, что для того, чтобы мне как-то выкрутиться, надо было в первую очередь расплатиться с соседями. Поэтому я и бралась за любую работу, чтобы только платили. А в уборщицы в вашу фирму пошла исключительно для того, чтобы иметь возможность работать у вас там по ночам. Потому что зарплата уборщицы, сами знаете…

— Представляю, как вам пришлось трудно, — произнес Денис дежурную для такого случая фразу, пытаясь для себя определить, чем бы он сам реально мог помочь такой девушке, как Надя. Понятное дело, что денег она у него не возьмет, это чувствуется, она не такой человек, иначе давно бы уже нашла себе богатого любовника и продала себя подороже. Нет, она любит свою работу, она художник, и, учитывая, каким образом она до пожара в мастерской зарабатывала себе на жизнь, надо бы предложить ей примерно такую же работу. — Надя, а как вы отнесетесь к тому, чтобы расписать и мой дом?

— Ваш? У вас есть дом?

— Да, за городом. К сожалению, он недостроенный, девушка, которая занималась его дизайном, вышла замуж и бросила работу… Но я не в претензии, разное в жизни случается. Так вот, может, вы посмотрите мой дом и предложите что-нибудь интересное? И что это за роспись такая, которой вы украшали дом вашего прежнего хозяина?

— Я расписывала стены, окна, делала витражи… Работа была интересная… У меня остались эскизы, я могу их вам показать прямо сейчас! — У нее загорелись глаза. Она вскочила и достала из-за шкафа папку с эскизами. Конечно, это были маленькие рисунки, из которых мало что можно было понять, и Денис подумал, что все самое ценное, крупные, в цвете, эскизы, конечно, сгорели при пожаре.

Еще одна нехорошая мысль вползла змеей (в связи с открывшимися обстоятельствами, связанными с убийствами Тришкина и Сырова), что надо бы узнать про этот пожар, проверить, так ли все было на самом деле, как рассказывает Надя.

— Да, действительно, очень красиво… Мне вообще нравятся растительные узоры. А можно взглянуть на этот дом?

— Конечно, если только хозяева вам это позволят. Фамилия нового хозяина — Маркин Андрей Владимирович. У меня есть его визитка. В свое время я думала, что он захочет продолжить оформление дома, но у него случился инсульт, и он полностью погрузился в болезнь. Поэтому я к нему уже не обращалась. В любом случае и у него есть мои координаты, так что если бы он захотел пригласить меня к себе, то давно бы уже это сделал.

— Тогда тем более, думаю, у вас нет причин отказываться от той работы, которую предлагаю вам я, ведь так?

Он понимал, что ведет себя крайне нелепо, и если Надежда не глупа, то сразу поймет, что с ним происходит. Но предложение работы — что может быть нейтральнее?

— Зачем вам это? — Она посмотрела ему прямо в глаза, в которых заиграла усмешка. Конечно, она все поняла. Поняла, что он влюбился в нее, что готов на все, лишь бы видеть ее. Интересно, как часто она наблюдала легкое безумие влюбленных в нее мужчин?

— Чтобы видеть вас, — ответил он искренне.

— Понятно, — уголки ее губ поднялись в очаровательной улыбке.

— Скажите, Надя, а как звали того мужчину, которому вы расписывали дом?

— Это не секрет. Олег Шумилин.

— Олег? Так вы были знакомы с Олегом?

— Ну да, — она пожала плечами. — А что, вы его знали?

— Мы не были друзьями, с ним был дружен мой брат, которого уже нет в живых… Но у нас были общие приятели, мы встречались… Думаю, тогда же, в то время, я и мог видеть вас. А я-то ломал голову, где я раньше вас видел. Сначала был уверен, что это случилось на Ибице, но ту девушку звали Габриэль, Габи… потом увидел как будто бы вас в Ницце. И вот теперь понял, что, вероятно, мне просто нравится один и тот же тип женщин. Вы не обижайтесь…

— Думаю, что и я тоже видела вас… раньше. Вашего брата звали случайно не Егор?

— Егор, — Денис почувствовал, как щеки его разгорелись от нахлынувших воспоминаний. Родной брат, малыш в мутоновой шубке и меховой шапке, нахлобученной на повязанную поверх головки косынку, варежки на резинках, неудобные валеночки… И он же, взрослый малыш с глазами, налитыми завистью и ненавистью…

— Ну, вот, значит, виделись где-нибудь на тусовках.

— У вас был роман с Шумилиным?

— Я не завожу романов со своими работодателями, — сказала она спокойно.

— Спасибо, что предупредили. Значит, работа у меня отменяется. Но мне так хочется принять участие в вас, вашем творчестве.

— У нас с вами все равно ничего не получится, — холодновато произнесла она и смерила его ледяным взглядом. Вот только что смотрела на него с любопытством и даже кокетничала, и вдруг такая перемена.

— Почему?

— Да потому, что вы и сейчас являетесь моим работодателем, вы что же, забыли?

— Да, забыл, — протянул он разочарованно. — Но вы можете уволиться, и тогда я не буду уже вашим работодателем. Какая, однако, вы принципиальная!

— К тому же вы видели меня с пылесосом в руках, образно выражаясь. Вы видели мое унижение, понимаете?

— Да бросьте вы! В том-то и дело, что я все отлично понимаю, поэтому и хочу вам помочь. Но вы же не примете от меня деньги, поэтому я и ломаю себе голову, как могу вам помочь. Подождите… А может, вы напишете мой портрет? Или я закажу вам какой-нибудь натюрморт?

— Давайте лучше натюрморт. Вы подумайте, а когда придумаете, скажете мне. Эта работа мне по душе…

Она снова стала прежней, доброжелательной, улыбчивой.

— Скажите, фамилия Тришкин вам ни о чем не говорит?

Надя, до этого сосредоточенно игравшая ложечкой в чашке с остывшим чаем, медленно подняла голову, взглянула на Дениса с удивлением.

— А это кто? Еще один ваш брат? Или друг, с которым вы отдыхали на Ибице?

— Нет, не брат и не друг… А что вы вообще знаете про Ибицу?