Адам ищет Еву, или Сезон дикой охоты - Наталья Андреева

– А что рассказывать-то? Нечего рассказывать. За всеми разве уследишь! Знаю только, что приехали они поврозь. Сначала женщина. Она сразу же в номере заперлась. Никуда не выходила из него. Он приехал, когда стемнело. О чем-то долго говорил с хозяином и все показывал на ее машину. Потом поднялся ко мне, оплатил отдельный номер. Нет, сначала спросил, на сколько дней оплатила номер эта Регина.

– Почему же отдельный?

– Ну, это им видней! А нам прибыльнее.

– Да, цены у вас значительно выросли по сравнению с позапрошлым годом. Хотя и деньги теперь другие.

– Что правда, то правда. Недешево у нас. Правда, его номер был двухместный.

– А разве такие есть?

– Да, теперь есть в новом корпусе, что за этим домом. Специально для парочек сделали. Ваши окна на него как раз и выходят, на этот корпус.

– То есть окна моего трехместного номера хорошо видны из двухместного, что снял Валера?

– Должно быть, так.

– Он оплатил номер, занес туда свои вещи и сразу же пошел к ней?

– Ой, да откуда ж я знаю! Темно уже было! И разве нам положено следить за отдыхающими? Хозяин четко сказал: не сплетничать и никого не беспокоить. Это их дело, как себя вести, а мы на этом деньги зарабатываем. Ну, разумеется, на многое глаза закрываем. Здесь по ночам чего только не бывает! Одно слово: курорт. Знаю одно: следуюшим вечером они уже везде ходили вместе.

– Она так быстро выздоровела?

– Да, поправилась, постриглась, потом загорела.

– Постриглась? Что, в парикмахерскую ездила?

– Зачем же. Этот Валера ведь парикмахер, – таинственным голосом произнесла бухгалтерша. – Хороший мастер, как мне сказали. Одна дама из отдыхающих случайно оказалась его знакомой из Москвы. Поистине, мир тесен! Она тут же попросила Валеру ее подстричь. Знаете, он и инструменты всегда возил с собой. Дорожный такой набор, я видела.

– Где эта дама?

– Уехала. Дней пять назад.

– Адрес не подскажете?

Он достал еще денег. И женщина старательно выписала из бухгалтерской книги данные московской знакомой Валеры. Антон сунул бумажку в карман: авось пригодится! Значит, они могли познакомиться в парикмахерской, этот смазливый Валера и его жена. Регина завела роман с дамским мастером? Что за чушь! Абсолютно не в ее стиле! Впрочем, последнее время он совсем запутался, что в стиле его жены, а что нет. Всему в конце концов можно найти объяснение.

– У меня последний вопрос: как выглядела эта женщина?

– Ваша жена? Вы хотите узнать, как выглядела ваша собственная жена?!

– Я хочу быть уверенным в том, что это именно моя жена.

– А как же паспорт?

– И все-таки: как она выглядела?

– Невысокого роста брюнетка, довольно-таки стройная.

– Довольно-таки? Моя жена была очень стройной женщиной.

Почему у него вырвалось слово «была»?

– Ой, да они здесь все одинаковые! Сомлевшие от жары, обязательно в черных очках, и поначалу все красные как раки.

– Регина была красной как рак?!

Он удивленно поднял брови. Никогда его жена не позволила бы солнцу сжечь ее великолепную кожу! Только не она! Бухгалтерша на мгновение задумалась:

– Нет, эта вроде не была. Но все равно в платке.

– То есть?

– Обвязываются платком как-то по-модному. Через шею. От груди все болтается. У этой был такой огромный пестрый платок с красными цветами. И шляпа на голове. Огромная соломенная шляпа. – «Ну, это уже больше похоже на Регину! Особенно шляпа!» – Что она не полная, сразу заметно, а насчет какой-то особой стройности вам, мужчинам, виднее. Я ее не разглядывала. Помню только, что платок необыкновенный. Сразу видно, дорогой.

Да, был такой. Яркий платок с красными цветами. Ведь он сам видел в красном «Форде» ее сумку с вещами! Откуда же сомнения? Да оттуда, что это не может быть Регина! Не может, и все тут! И он продолжил терзать бухгалтершу:

– Зачем же она постриглась?

– Как же! Хотела хорошо выглядеть. Такой симпатичный молодой человек! Ой, простите!

– Ничего. У нее всегда было каре.

– Это так вот? – Бухгалтерша чиркнула рукой чуть ниже уха. – Так и было сначала. А потом вроде чуть по-другому. Но волосы черные. И очки.

– Волосы и очки. И платок. А помада губная какого цвета?

– Красная, конечно!

– Почему «конечно»?

– О, это очень яркая женщина! Когда поправилась, вся словно расцвела.

Надо было взять из дома фотографию Регины! Он все еще не хотел верить в то, что это она, искал малейшую зацепку. Может, все это какая-то ошибка? Хотя в паспорте ведь была фотография.

– Она не забывала у вас свой паспорт?

– Паспорт? Нет, что вы! Сегодня утром Валера пошел заводить машину, а она поднялась и взяла документы. И свой паспорт, и его.

– Там была ее фотография?

– Конечно, на ней тоже брюнетка с каре, но без очков. Ну не просить же мне каждого, кто приходит, снять очки? Я ж не полиция! И потом, она была в шляпе. Что, мне и шляпу попросить снять? Да какое мне дело до ее паспорта? Здесь их вон сколько! Смотрите!

И бухгалтерша демонстративно выдвинула ящик стола. Да, отдыхающих сейчас полно. И запоминаются только детали: черные волосы, черные очки, красная помада, красный платок. Но зачем Регине скрываться, зачем менять прическу? А потом вдруг резко привлекать к себе внимание яркими вещами? Разве что для юного любовника. Очень хотелось ему нравиться. Да, эта женщина права: здесь лица людей меняются, как разноцветные узоры в калейдоскопе, каждое мгновение. Одни приезжают, другие отъезжают, причем надолго никто не задерживается, максимум на две недели. Это не санаторий, где отдыхают и лечатся месяц по путевке, а частный пансионат. И работы у обслуживающего персонала хватает. Хорошо, что хоть эти детали бухгалтерша запомнила.

– Что ж, спасибо вам большое.

– Что, разведетесь теперь? – посмотрела она с откровенным интересом. – Надо сказать, у нас это редкость.

– В каком смысле?

– Когда мужья ищут своих жен. Как правило, если отпускают женщину одну на юг, сразу же закрывают на все глаза.

– Я ее не отпускал, – вырвалось у Антона. – То есть отпускал с подругой. И с тем условием, что она заедет к сыну в спортивный лагерь. А она от подруги избавилась, про сына забыла.

– И давно вы женаты?

– Четырнадцать лет.

Она незаметно усмехнулась. Что, кризис жанра? Роман двух супругов исчерпал себя, и понадобилась драма. Его вдруг осенило: неужели вся жизнь Регины по плану преследовала только одну цель? Она всегда знала, как себя вести. При муже, разумеется. Отсюда и штампы. Она не могла позволить себе ошибиться, сказать что-нибудь не то, сделать что-нибудь не так. Только ожидаемое от нее мужем, обеспечивающим ей безбедное существование. А без него что же?