Черная книга русалки - Екатерина Лесина

– Нашла?

– Нет, конечно, книга в тайной комнате Сухаревой башни хранилась, в которую никому входа не было. Но императрица все равно перестраховалась, приказала, чтоб у башни караул всегда стоял. И приказ исполнили, даже большевики не сразу решились охрану снять, только в двадцать четвертом году пост распустили. А потом, по приказу Сталина, башню разобрали. И заметь, не взорвали, а аккуратненько снесли, по камушку буквально, и Каганович, который за сносом наблюдал, потом говаривал, что ему дух Брюса являлся, пальцем грозил.

– Круто! – выдохнула Ксюха, выпрямляя другую ногу. – И значит, дух был?

– А то. Со смертью Брюса тоже много чего непонятного, он вроде как эликсир бессмертия искал, ну и даже нашел. На себе эксперимент поставить решил, велел слуге убить его, ну, Брюса то бишь, разрезать на куски, а потом эликсиром полить. Вроде как тело даже начало срастаться, но тут слуге помешали...

– Кто?

– Вот! – Пашка поднял вверх палец. – Вот тут как раз к Мэчгану и переходим. Он и помешал. Книгу решил украсть, ну, и дух Брюса переместился с книгой в Сухареву башню. А тело похоронили в Немецкой слободе, в склепе у лютеранской кирхи Святого Михаила. Там-то и видели дух Брюса, но после тот снова вернулся в Сухареву башню, где и обитал до самого ее разрушения, книгу стерег.

Вежливый стук в дверь прервал Пашкин рассказ, заставив Ксюху заполошно пискнуть, а Ольгу вскочить.

– Д-да?

– Ольга, можно вас отвлечь? – вежливо поинтересовался Вадик из-за двери. – Ненадолго.

– Иди, – зашипела Ксюха. – А то не успокоится. Мы подождем, да?

В коридор Ольга выходила с острым чувством вины, безотчетным, беспричинным, но растущим прямо-таки с невероятной быстротой. Вспомнился и вчерашний вечер, и сегодняшнее утро с побегом из-под надзора, и вообще факт, что Вадик к всемогущей Георгине Витольдовне ближе, чем сама Ольга, а значит, имеет полное право распекать за неисполнение служебных обязанностей.

Распекать он не собирался. Поманил за собой, прочь от двери, точно опасаясь, что с той стороны станут подслушивать, и только спустившись на первый этаж, изволил объясниться.

– Я по поводу вчерашнего... инцидента. – Теперь Вадик выглядел не смущенным, скорее обеспокоенным. Смотрел он сверху вниз, и в серо-голубых глазах его Ольге чудилась подозрительность.

– Извините, больше это не повторится. Вчера просто гроза, нам стало страшно, и...

– Я понимаю, – оборвал он. – Я про другое. Там, у озера, короче, ментов понаехало. И я знаю, почему.

– Почему? – шепотом спросила Ольга, уже зная ответ.

– Ну... труп там.

– Т-труп?

– Садись. – Он толкнул ее в кресло и, присев на корточки, заглянул в глаза. – Я его не убивал, понятно?

Ольга кивнула. Да, конечно, понятно, куда понятнее. Вчера ушел, а сегодня труп. И Вадик про него знает, хотя следователь еще не приходил. Откуда знает? И почему сразу про убийство?

Видимо, все мысли ее отразились на лице, потому как Вадик, тяжко вздохнув, пустился в объяснения:

– Вчера я выходил, это точно. Встреча была с одним человеком. Он обещался зайти, но мог обмануть, вот я и надеялся перехватить, порасспрашивать об одной старой истории. Знал, что он к озеру пойдет...

– Откуда?

– Откуда знал? Ну так Аэлита сказала, что он на путь стал, а сейчас первое полнолуние...

Сумасшедший.

– Короче, он бы пришел, он обещал прийти, потому как денег хотел, – продолжил непонятное Вадик. – Он жадный был. И самоуверенный. И еще такой, знаешь, лицемерный, когда про одно говорит, а другое делает. Я ему денег давал, только, видно, мало, если он сначала к озеру. Короче, вчера мне с его трубы звонок, я трубку беру, а там – тихо. Ну я к озеру бегом, а там – труп.

– Его?

– Ну да, лежит в крови, уже не дышит. Я и ходу. Два трупа найти – это уже тенденция, это подозрительно, понимаешь?

И руки ее ладонью накрыл. И смотрит, просительно, жалко даже.

– И если они узнают, что я вчера выходил из дому, что у озера был, то...

– Будут неприятности? – глухо пробормотала Ольга.

– Еще какие! Я потому и рассказал, как оно есть, чтобы о помощи попросить. Не говори, ладно? Я дома был, весь вечер.

– А Ксюха?

– Поговори с ней, она тебя любит. Пообещай ей помощь в том, что вы там затеяли. Мичеганскую русалку ловить? Или сразу брюсову книгу искать?

– А... – От удивления Ольга порастеряла все слова. Подслушивал? Подсматривал?

– Ее многие тут ищут, – пояснил Вадик, подымаясь, и руку подал. – Конечно, сказки все, но давай договоримся: вы помогаете мне, а я – вам.

Как ни странно, Ксюха на предложение согласилась. И следователю, который заявился в дом ближе к вечеру, врала вдохновенно, а Ольга поддакивала, старательно отнекиваясь от внутреннего голоса, каковой упрямо твердил: не доведет до добра эта сделка.

Может, и прав был, только вот изменить что-либо не представлялось возможным.

Тем же вечером отмытый, накормленный, одетый в чистое Микитка сидел в мягком кресле брюсова кабинета. Он и думать забыл и про страх, и про сомнения, и про то, что был момент, когда сбежать хотелось, и сильно. Если б не запертая дверь, то и сбежал бы.

Дурень. Куда ему от Брюса? Куда ему из Сухаревой башни? Нет, тут оно, место Микиткино.

Комната вроде и невелика, но есть на что поглядеть. Прямо перед Микиткою стол англицкой работы с выдвижными ящичками, каждый на замочке крохотном, а к замочку свой ключ. На столе бумаги всякие, которые свернуты, сложены в тубы, другие раскатаны, прижаты по углам серебряными шкатулочками, третьи и вовсе на пол сброшены за ненадобностью. Еще на столе инструмент разложен, из которого Микитка только линейку с деленьями узнал, и то потому, что еврейчик про нее сказывал. Есть на столе и чернильница в виде горы, и перья к ней заточенные лежат, и нож острый, и склянка с песком мелким и кистью белой, коробка с воском...

Вечность разглядывать можно, а ведь в комнате и иных дивных вещей множество. Вон шкап с книгами, большими и малыми, в дереве да серебряных окладах, черным бархатом обернутых, в красный сафьян укутанных. На застежках, на цепях... Вон чучело зверя невиданного, с длинным хвостом, мордой вытянутой, с пастью раскрытой, с зубами белыми да глазами, из каменьев сложенными. А вон в склянке младенчик безголовый плавает... а дальше...

– Интересно? – Брюс вошел не через дверь, а откуда-то из-за шкапа с книгами. – Это мой кабинет. Нравится?

Еще бы. Микитка, когда в силу войдет, тоже такой соорудит. А то и лучше.

– Ну-ну, посмотрим. – Яков, обойдя вокруг стола, сдернул Микитку с кресла и, указав на другое, поплоше, сказал: – Там твое место. Будет. Если я тебя возьму.