Саботаж - Артуро Перес-Реверте

Шаги он услышал прежде, чем в дверь постучали. И к этому моменту был уже на ногах, собран и напряжен. Жалюзи были подняты, свет в номере выключен, и глаза Фалько, успевшие привыкнуть к темноте, отчетливо различали в номере очертания предметов. Большим пальцем он сдвинул предохранитель, бесшумно, ступая на пятки, выбрал наилучший угол для стрельбы, а потом, готовый к любым неожиданностям, спросил:

– Кто там?

– Полиция.

– Одну минуту.

Он торопливо осмыслял ситуацию. Приход полиции спутал ему карты. Впрочем, может быть, это никакая не полиция. В любом случае от ночных визитов ничего приятного ждать не приходится. Если все же это полиция, пистолет тут явно лишний и осложнит дело. Если же нет, остаются иные пути. Он снова поставил «браунинг» на предохранитель, сунул под матрас и снял колпачок с авторучки. В умелых руках острое золотое перо, молниеносно вонзенное в глаз, в ухо или в горло, становится оружием не менее смертоносным, чем, например, стилет. Точно так же, как другие безобидные предметы обихода, – на самом деле все зависит от желания и умения причинить ими вред. Даже ключ от двери может сослужить нужную службу. И потому, повернув ключ в скважине, Фалько вынул его и зажал в правой руке, головку уперев в ладонь, а бородку высунув между пальцами наружу.

– Что вам угодно?

За дверью оказались двое в шляпах. Один был в длинном черном непромокаемом плаще, второй – без. Он-то и шагнул вперед, а его спутник, оставшись в коридоре, прислонился спиной к стене. В том, как они вели себя, не было – или, по крайней мере, не чувствовалось – ни угрозы, ни напряжения.

– Не могли бы вы проследовать с нами? – спросил вошедший.

– Зачем?

Второй посмотрел на ключ, торчавший из кулака Фалько, и поверх его плеча тотчас метнул быстрый взгляд в полутемный номер.

– Обычная полицейская процедура. Проверка. Пустяковое дело.

– Странное время выбрали.

– Вы совершенно правы.

Сказано было любезным тоном. Вошедший – он был черноволосый, низкорослый, бородатый – сунул руку за отворот пиджака и достал служебное удостоверение – но не полицейского агента, а сотрудника Второго бюро. Фалько хорошо знал, как выглядят документы управления французской контрразведки – трехцветная полоса фоном и специальная печать в углу. Ему и самому однажды пришлось предъявлять такое – только поддельное. Это вот выглядело настоящим, хотя – кто может сказать наверное?

– Вам необходимо проехать с нами.

– Куда?

– В нашу контору, на Ле-Аль.

Он сказал не «управление», а «контора». Фалько продолжал вопросительно смотреть на него:

– Зачем?

– Просто поговорить… На кое-какие темы, представляющие взаимный интерес.

Он говорил все так же любезно. Фалько взглянул на его напарника в коридоре, стоявшего, как и прежде, у стены, руки в карманах плаща. Держался миролюбиво и, несмотря на явно имеющийся в кармане пистолет, не угрожающе.

– Мы на машине, – проговорил маленький и бородатый. – Отвезем вас и назад привезем с удовольствием. Займет час, не больше… Ну, полтора от силы.

Фалько про себя вздохнул. Выбора у него не было. Он повернулся, включил свет, надел жилет и пиджак, подтянул галстук, рассовал по карманам свой обычный скарб и, завинтив колпачок, спрятал вечное перо. Агенты наблюдали за ним из коридора.

– Я к вашим услугам, – сказал Фалько.

Прежде чем закрыть за собой дверь, взял шляпу и, надевая, нащупал за лентой лезвие «жиллетт». Не забыл и трубочку с таблетками. Совсем не исключено, что сегодня ночью они ему понадобятся.

От влажного воздуха с реки набережные окутывались легким туманцем, блестел асфальт мостовых, расплывались, теряя четкость очертаний, желтые нимбы фонарей. Машина – «ситроен-7» – переехала Сену по мосту Пон-Нёф. За рулем сидел агент в плаще. Второй устроился с ним рядом, так что Фалько было вольготно одному на заднем сиденье. И это обстоятельство сильно успокоило его, хотя он по-прежнему оставался настороже.

– Сигарету? – оборачиваясь к нему, спросил бородатый.

– Нет, спасибо.

– У меня «Капораль».

– Тем более… Их под силу курить лишь нерядовым мужчинам^[32].

Агент засмеялся и, чиркнув спичкой, прикурил.

– Остроумно! Слыхал, Марсель?

– Слыхал.

Салон наполнился запахом крепкого дешевого табака. Фалько смотрел в окно. В этот поздний час машин было мало, хотя по мере приближения к Ле-Аль поток постепенно густел. На подъездах к ней стали попадаться пароконные подводы, фургоны, грузовики с мясом, фруктами, овощами, зеленью и всем прочим, что с рассвета будет заполнять ненасытное чрево Парижа.

– Приехали, – сказал агент.

Автомобиль затормозил. Они оказались уже не в фешенебельном квартале, а на улице более чем плебейского вида. Свисавшие с фасадов старинные железные фонари – некогда газовые, а теперь переделанные в электрические – едва освещали вывески: «Оптовые поставки мяса», «Гостиница «Бо Нуар»», «Пти Бистро». Заваленная мусором мостовая, закрытые киоски, ларьки, нагромождение мешков и ящиков. Пахло соответствующе. Из стоявшего перед складом фургона человек десять в рабочих халатах, выпачканных кровью, выгружали и, взвалив на плечи, вносили внутрь расчетверенные говяжьи туши. В дверях бара усатый жандарм в пелерине, засунув большие пальцы за ремень, беседовал с пышногрудой огненно-рыжей проституткой.

Перешли на другую сторону. Сопровождающие шагали впереди и как будто не обращали на Фалько внимания. Так добрались до углового дома, и Фалько машинально отыскал глазами табличку с названием улицы – «Мондетур». Агенты остановились у лавки под вывеской «Антикварные товары». Металлические шторы были подняты и приглашали войти.

На контору, какой бы смысл ни вкладывать в это слово, было непохоже. Так что Фалько, стоик по складу характера и роду деятельности, снял шляпу, глубоко вздохнул, тронул пальцами лезвие за лентой и ступил за порог, напрягшись так, словно готовился встретить удар ножа.

Первое, что он увидел, была огромная коллекция стеклянных пресс-папье всевозможных видов, форм и размеров. Их были десятки – может быть, сотня. И оттого, что они стояли на столе, придвинутом к зеркалу, казалось, что они множатся до бесконечности. Рядом горел торшер ар-деко, и свет его причудливо играл и переливался на них, словно открыли ларец с какими-то диковинными сокровищами.

– Добрый вечер, – произнес человек, сидевший в кресле под торшером.

Фалько с шляпой в руке, не отвечая, вгляделся в него. Очень худое лицо, седые волосы подстрижены на военный манер ежиком – ан бросс, как говорят французы. По виду – далеко за пятьдесят. Шерстяной пиджак поверх сорочки с крахмальным воротником, галстук, повязанный крупным широким узлом, сильно поношенные вельветовые черные брюки. У ног, обутых в домашние плюшевые туфли, дремал золотистый кот.