Убийство на экзамене - Ирина Градова

– Потерялся при переезде вместе с коробкой тарелок. Тогда еще кастрюлька пропала. Метр на метр. До сих пор не имею понятия, что с ней случилось.

– Ее, наверно, неудобно мыть. Возможно, то, что она потерялась, как раз к лучшему.

– Тогда вообще много вещей пропало… – приуныла я, вспомнив, что так и не нашла в новой квартире свой любимый домашний свитер, но, возможно, он просто расползся на ниточки от старости. – А у тебя есть магнитофон?

– У меня тоже нет, – печально вздохнула Ленка.

– Может, получится одолжить его где-то? – предположила я. – Помнится, в кабинете Марины Павловны был такой, как требуется в списке.

– А если ей самой надо?

Мы переглянулись и направились в 15 кабинет, где всегда можно было найти Марину Павловну. Уже на пороге нашим глазам предстала картина, достойная кисти всех подряд сюрреалистов: на парте стоял стул, на нем на одной ноге стояла Марина Павловна, второй ногой она стояла на верхней полке в книжном шкафу, в руках держала нечто длинное вроде плинтуса и орудовала этим чем-то, пытаясь расковырять навесной потолок. Стул поддерживался сложной конструкцией из других стульев и одной дощечки непонятного происхождения. Другая учительница, Галина Михайловна, стояла рядом на полу и орудовала похожей деревяшкой также возле потолка, приговаривая: «Марина, ты только не упади! Ты только не упади!». Двое детей Марины Павловны, у которых я вела английский в пятом и седьмом классах, спросили меня, явно с гордостью за родительницу:

– А вы так умеете, как наша мама?

– Не пробовала.

Мой престиж в их глазах обвалился подобно курсу акций.

– Может, и получится, если попробовать, – я попыталась неуклюже оправдаться, но на меня так скептически посмотрели, что пришлось замолкнуть.

– Вы чего-то хотели? – спросила нас Марина Павловна, опасно повернув голову в нашу сторону. Я настолько засмотрелась на эту эквилибристику, что даже не сразу ответила.

– Да, но мы можем зайти позже.

– А что вам надо?

– Хотели спросить, сильно ли вам нужен магнитофон, – промямлила я.

– Один на полу, ловите! – рявкнула Галина Михайловна. Дети сорвались с места и побежали к учителям.

– Вон он бежит! Правее!

Дети что-то затоптали.

– Что тут вообще происходит? – спросила Ленка, растерявшись от происходящего.

– Оторвался плинтус в недоступном углу, мы его подклеиваем, потому что иначе из-за него сыплются тараканы, – исчерпывающе ответили учителя.

– А мы топчем тех, которые падают! Нас мама специально привела! – радостно ответили мои ученики.

– Мы тут явно лишние, – сказала я.

– Вовсе нет, чем больше народу, тем интереснее. Можете тоже половить тараканов, если хотите, – милостиво разрешила Марина Павловна.

– Я предпочитаю клопов, – усмехнулась Ленка.

– А я – мышей.

– Мыши у нас только в двадцать втором. Сходите, половите, стресс снимете, – ответила Галина Михайловна.

– Чего вы там хотели?… Ах да, магнитофон нам нужен перед инвентаризацией, он за нами числится, – сказала Марина Павловна, – но если вам тоже надо, то у меня есть мысль…

Идея нам понравилась, несмотря на все ее странности. Возможно, нестандартность процедуры приклеивания плинтуса отбрасывала все мыслительные барьеры, но в получившейся задумке было рациональное зерно. Маленькое, хлипкое и местами подгнившее, но оно все же было.

Вернувшись в кабинет, мы доделали паспорт и с чистой совестью вернулись к расследованию, углубившись в рассуждения. Возможно, с виду мы производили впечатление умных людей, поглощенных высокоинтеллектуальной беседой, и никто не подозревал правду. Это придавало разговору ощущение принадлежности к секретному обществу. Очень приятное чувство, надо сказать.

– Этот директор пункта приема вообще темная лошадка, – посетовала Ленка. – Я его видела только мельком. И никакой информации о его отношениях с министром нам не дано.

– Если они не были лично знакомы, то писать было не о чем, – возразила я.

– И вообще, не нравится мне эта внезапная помощь со стороны Ирины Владимировны. Кстати, как ее фамилия? Жаль, я тоже не знаю. Выглядит все так, будто она планомерно подталкивает нас к каким-то выводам.

– Но расследование выгодно и ей. Ее уже отстраняют от работы.

– С ее слов.

Нечем крыть. Все сотрудничество строилось на том, что я должна ей поверить. Я боялась сболтнуть ей лишнего, но упустила из виду, что не нужно и верить лишнему. Теперь перед нами вновь маячила полная неопределенность. Единственным положительным аспектом было то, что мы вспомнили о директоре пункта постоянных преступлений. Он настолько незаметно держался, что я не была уверена, допрашивали его или нет.

Не зная, что думать об Ирине Владимировне, мы переключились на вчерашнее происшествие. То, что убийца хотел забрать склянку, естественно. Но использование столь странного оружия – это уже загадка.

– Проведем следственный эксперимент, – провозгласила Ленка и взяла бутылку для полива цветов для пущей схожести с прототипом. – Допустим, я убийца. Начнем с первого преступления. Каков порядок действий при убийстве министра?

– Сунуть склянку под нос жертве. Дождаться смерти. Затем нужно избавиться от емкости. Я бы разбила в туалете и смыла осколки.

– Почему убийца так не сделал? Не смог? Поленился? – изменившимся голосом спросила Ленка. Явно что-то сообразила, но еще не осознала, – если это была небьющаяся банка, то ее нужно быть спрятать от посторонних!

– Зачем он взял такую, которую нельзя разбить?

– Вспомни, это же лабораторная емкость. Наверняка в стекло что-то добавляют, чтобы они не разбивались. Он мог не знать этого или просто не учесть.

– Лабораторная емкость! – воскликнула я (если честно, то рявкнула на весь этаж). – Он собирал туда кислоту при получении. Значит, емкость могла как-то вывести на его след, и от нее было необходимо избавиться окончательно. Разбить или выбросить не получилось, и он ее спрятал в медкабинете.

– Хорошо, так прошел экзамен с убийством министра. Дальше что? – потребовала Ленка продолжения истории, стоя с бутылкой наперевес.

– Поставь бутылку на место.

– Мне с ней думается лучше.

Перед таким аргументом я спасовала и перешла ко второму экзамену и второму преступлению.

– Он понимал, что склянка может вывести на него, поэтому должен был убрать ее любой ценой. Подготовился на случай сопротивления, знал, что должен действовать быстро, чисто и бесшумно. Выбор оружия идеален, – вдохновенно вещала я, чувствуя себя оракулом.

– Стоп. Даже пускание игл в человека не гарантирует потери сознания, – сообразила Ленка и прижала бутылку к груди. Выглядеть она стала сущим алкоголиком.