Да не судимы будете - Надежда Черкасова

Вера отправилась домой, размышляя о том, что теперь встречи с Сергеем сократятся до минимума и будут происходить исключительно в здании суда по вопросу раздела имущества, дело о котором, как уверяла Анастасия Львовна, рано или поздно, а пересматривать судьям придется, или она «совсем не разбирается в законодательстве, а это нонсенс».

Весь день Вера паковала вещи, представляя, каким потрясением их отъезд станет для Сергея, так и не понявшего, что его желание постоянно воевать с ней проистекает лишь оттого, что он сам находится в состоянии войны с самим собой. На кого теперь он обратит свой взор? Но это уже не ее забота.

Никогда она не собиралась так быстро. Дети и матушка с воодушевлением помогали ей, от всей души надеясь, что на новом месте им не придется вздрагивать от каждого шороха, а жуткие сны о том, как кто-то ломится в их дверь, оставят их навсегда. И совсем неважно, что эта квартира лишь временное прибежище. Ничего, люди умудряются счастливо жить и на съемных квартирах.

А если их счастье только призрачное? Неужели право жить и быть счастливыми — лишь пустой звук для тех, у кого нет на это средств? Однако не стоит терять надежду выбраться из проблем, стараясь изо всех сил бороться со своей судьбой и заставляя Всевышнего обратить на себя внимание. Ни в коем случае не сдаваться, а идти вперед с уверенностью, что ты не только имеешь право быть счастливой, но и достойна счастья!

Это Вера сейчас о себе лично или чисто абстрактно? О себе, конечно. Что ж, тогда ее счастью ничего другого не остается, как пойти ей навстречу.

Переезд многие воспринимают как бедствие, но на самом деле хоть глаза и боятся, а рукам-то деваться некуда, вот они и претворяют в жизнь наши задумки. К тому же это самое верное средство избавиться от барахла, на которое раньше не хватало времени.

Итак, вещи перевезены, но еще не разложены по шкафам и полкам. Немного отдохнув, все дружно занялись благоустройством квартиры: мыли, чистили, разбирали мешки, коробки и привыкали к тесноте, которая слаще любого простора с обидами и оскорблениями.

Матушка и дети заняли большую комнату, Вере досталась маленькая, зато отдельная. Пока матушка готовила ужин, Вера стелила постели. Ужинать сели уже к ночи, дружно клюя в тарелки носами и засыпая на ходу, а Вера проводила инструктаж по безопасности: никого в дом не пускать, никому двери не открывать, если что — звонить в полицию.

Под «кем-то», конечно, подразумевался Сергей. Но Вера даже его имени не хотела произносить вслух, так как отныне он для нее больше не существовал. Ну разве если только в качестве кровного врага, с которым она начинает неравную борьбу.

Дело ее правое, так как она защищает и отстаивает не только свои личные интересы — а как хочется порой хлопнуть дверью и послать обидчика куда-нибудь очень далеко! — но и детей и матери, за которых она будет биться с кем угодно до последнего. А для этого нужно отбросить глупые мысли о хлопанье дверьми и запастись терпением, ведь битва предстоит долгая и упорная.

Она зашла в свою маленькую, напоминающую кладовку, комнатку и легла на кровать. Голова еще не успела коснуться подушки, а Вера уже спала.

Совсем стемнело, пока Алла дождалась Дениса. Готовя ужин, не раз прикладывалась к бутылке, стараясь успокоиться и не думать о предстоящем разговоре, словно копя для него силы. Денис уселся за стол и немедленно принялся за еду. Алла тоже поела, вдруг осознав, что, несмотря на долгое ожидание, сознательно тянет время, боясь услышать для себя что-то невообразимое.

Правильно говорят: чего опасаешься больше всего, то и получаешь.

— Ну, Аллочка, если ты меня после моих сегодняшних трудов на твое благо не вознаградишь, я буду очень разочарован.

— Выкладывай уже! Светишься, как новый медный пятак. А сообщать-то, наверное, особо и нечего.

— Не скажи, дорогая! Ты сейчас танцевать начнешь от моих вестей или напьешься со мной на пару от радости. Так вот, я нашел Макса!

Алла выронила нож, которым резала мясо в своей тарелке. Денис пристально посмотрел на нее, или ей только показалось?

— И где, ты думаешь? — радовался Денис словно ребенок, получивший новую игрушку. — Оказывается, он недавно снял дачу на другом конце города. Инкогнито. И найти мне Макса помогла твоя секретарша Леночка. Он только ей доверил свой секретный номер телефона. С условием, что та передаст его или мне, или тебе. Странно, правда? Видимо, рассчитывал лишь на нашу с тобой помощь. А это еще более невероятно, ты не находишь?

Алла даже не нашлась что ответить, возмущенно ковыряя вилкой в тарелке. Но Денис, похоже, не замечал ее испортившегося настроения. Или только делал вид?

— Но тем не менее я все же поехал к нему. Так вот, приезжаю, а он в грядках копается. Нацепил на себя какое-то рванье, которое и одеждой-то трудно назвать, и роется в своих могилах. А лицо у него до того землистого оттенка, ну прямо как у покойника. Будто только что сам встал из гроба…

— Денис, опомнись! Что ты мелешь? Ты что — пьян?! Какой еще покойник? В каких могилах?

— Так он выкопал две ямы в конце участка, похожие на могилы, и заявил, что они предназначены для компоста.

Алла почувствовала, как по спине пробежал холодок, словно от сквозняка. Она даже оглянулась, проверяя, закрыты ли окна.

— А то, что мы с ним выпили немного, так что ж тут зазорного? Про тебя вон тоже нельзя сказать, что у тебя ни в одном глазу.

— И ты хочешь уверить меня, что видел Макса? Да быть этого не может!

— Но почему, черт возьми?! Почему этого не может быть? — разозлился Денис. — Я что, не могу встретиться с Максом? А может, тебе странно, что он согласился общаться со мной? Так здесь нет ничего удивительного. Потому что ко мне тогда только и обращаются, когда петух в задницу клюнет. Вот и его, видимо, так долбанул, да как следует, что он начисто забыл о пренебрежении моим знакомством. Выходит, и я понадобился. Даже таким честным и незапятнанным порой нужна моя помощь. Так что с гордостью могу констатировать: без меня никто не может обойтись. В общем, поговорили мы с ним за рюмкой чая, и он мне рассказал о своей беде. Оказывается, Макс много должен какому-то местному авторитету, которого обещал, но не смог защитить в суде.

— Денис, скажи, ты и в самом деле считаешь меня идиоткой, что мелешь подобную чушь? Может, ответишь тогда, кто был за рулем машины Макса, которая совсем недавно два раза проехала мимо моего дома?

— А кто мог быть за рулем его машины, кроме него самого?

— Так ты хочешь сказать, что за рулем своей машины был сам Макс?!

— А то кто же еще-то, чудачка! Именно это я и хочу сказать. И не понимаю, к чему эта ирония или какая-то там другая ненужная теперь эмоция, которой ты пытаешься выразить свое недоверие ко мне. Так как мы выпили по случаю удачно совершенной сделки, не мог же я сесть за руль? Вот Макс и подвез меня. А свою машину я оставил у него на даче.

— Так он же тоже пил!