Тень стрекозы - Татьяна Полякова

Марк Абрамович Иоффе по праву считался лучшимпатологоанатомом города, а мой дед был хирургом, и когда два друга-медикасобирались вместе за столом, усидеть рядом могли лишь самые стойкие. Врачебныйюмор сродни солдатскому, к нему надо привыкать с детства, не то желудок невыдержит. Цинизм странным образом сочетался в Марке Абрамовиче с добротой, онбыл очень отзывчивым и заботливым человеком, поэтому его все любили, а шуткамсмеялись, хотя следовало бы плакать.

Я свернула во двор шестой городской больницы, проехала ещеметров пятьсот и увидела старый двухэтажный особняк, снабженный соответствующейтабличкой возле массивной двери. Ковалев, который отправился со мной, потянулза ручку, и дверь тяжело, со страшным скрипом открылась. Именно так, по моимпредставлениям, должны открываться врата ада. Но место, куда мы сейчас пришли,с моей точки зрения, мало чем от последнего отличалось.

Когда-то я, воспитывая в себе силу воли, устроилась ванатомичку уборщицей. Продержавшись первый месяц, я себя очень зауважала. Потомстала брать на работу томик Данте, а потом поняла, что смерть — явлениедовольно будничное, и именно так к ней следует относиться, чтобы сохранитьприсутствие духа.

Перед нами был длинный коридор. Ковалев притормозил и наменя поглядывал с беспокойством. Должно быть, боялся увидеть что-то жуткое,хотя такой страх боевому офицеру не к лицу, но мужчин не поймешь. Я увереннопрошла к кабинету под номером два и постучала. Мне не ответили, кабинетоказался заперт. Но из-за соседней двери доносились голоса, и я направиласьтуда. Алексей Дмитриевич мрачнел все больше. Может, о начальстве думал, котороеза самодеятельность не похвалит, а может, и правда покойников боялся. Я постучала,но находившиеся внутри кабинета на стук внимания не обратили. Разговаривали тамдовольно громко, и я позволила себе войти без разрешения.

— Если с меня полставки снимут, пусть сами здеськопаются, — выговаривала кому-то грозного вида дама лет сорока.

— Симочка, ну как можно…

Возражавшая даме Валерия Федоровна, моя хорошая знакомая, вэтот момент повернулась, увидела меня, и на лице ее отразилась целая гаммачувств — от удивления до испуга.

— Господи, Лана, что случилось?

— Ничего плохого, — заверила я с улыбкой.

— Здравствуй, солнышко, я и не знала, что ты приехала.

Валерия Федоровна пошла мне навстречу, раскинув руки.Расцеловала меня, для чего мне пришлось наклониться — она едва доставала мне доплеча, зато, по ее собственным словам, компенсировала недостаток роста большимвесом. Она очень напоминала колобка. Круглолицая, светлоглазая, с ямочками нащеках. Женщина без возраста. Очень немногие знали, что Валерии Федоровне далекоза шестьдесят, она же предпочитала говорить, что ей «глубоко за тридцать».

— Давно в наших краях?

— Вчера приехала.

— У кого остановилась?

— В гостинице.

— С какой стати? Давай ко мне. Я сейчас одна.

Тут взгляд ее замер на бледном Ковалеве, и она улыбнуласьеще шире. Ее коллеги — гневная сорокалетняя Симочка и мужчина дет двадцати семи— с интересом наблюдали за нами.

— Идем ко мне, — сказала Валерия Федоровна.Коридором мы двинулись к ее кабинету. — У тебя правда все впорядке? — посерьезнела она.

— Конечно.

— А почему с тобой молодой человек из милиции?

— Я не знала, что вы знакомы, — удивилась я.

— Мы незнакомы, — вроде бы тоже удивился Ковалев.

— Дети мои, милицейский — это не профессия, этодиагноз. А в диагнозах я кое-что смыслю.

Входя в ее кабинет, я обратила внимание, что молодой мужчинатоже идет за нами.