Копье Судьбы - Ольга Тарасевич

Чем больше Дмитрий читал расшифровку разговоров – тем меньше понимал, что же произошло.

Выходило, что в квартире жили совсем не кавказцы.

Судя по ремаркам, ребята что-то искали, однако так и не обнаружили.

И еще один очень странный момент. Они почему-то были уверены, что дверь будет открыта.

– Мить, ты дверь, когда домой приходишь, закрываешь? На ключ, я имею в виду? – Мальцев отложил листки, сделал глоток горького эспрессо. – Я – так мгновенно, на автопилоте. Обувь еще не снял, а замок уже защелкиваю.

– И я тоже.

Дмитрий пожал плечами.

– И как они вообще попали в эту квартиру? Что искали?

– Да придурки они. – Митя постучал кулаком по лбу. – Что с ненормальных взять? Я не понимаю, как можно так поступать! Избивать всех, у кого кожа темнее, безо всякой причины. И даже детей им не жалко!

Митино возмущение Дмитрий полностью разделял. Хорошо, что хоть с этим парнем все в порядке, мыслит правильно, осуждает ущербных сверстников.

Впрочем, кое-чего Гуляев просто не знает и знать не будет. Ни к чему его посвящать в такие тонкости.

А они – Дмитрий залпом допил кофе, – они очень любопытны…

Егор Иванов поддерживает связь с одним из лидеров якобы демократической партии, неким господином Зайцевым. Возможно, этот партиец даже передавал Иванову деньги. На снимках, сделанных наружным наблюдением, работавшим с так называемым демократом, отчетливо видно: он передает Егору под столиком летнего кафе какой-то небольшой сверток, очень похожий на пачку денег.

Комбинация вырисовывается в этом случае, в общем-то, не оригинальная – своими действиями фашиствующие молодчики показывают, что правоохранительные органы бездействуют. А значит – надо менять такую власть, которая не может обеспечить безопасность своих граждан.

Фашисты получают финансирование, демократы – косвенные политические дивиденды.

Но!.. Какого рожна их все же понесло в квартиру русского историка? И почему была открыта дверь?…

* * *

– Вы приехали по делам? Или как турист? Получилось Москву посмотреть?

Впервые за последние дни Ганс Вассерман искренне улыбнулся. Официантка, ловко подливавшая кофе из большого белого кофейника, казалась очень искренней и приветливой. Курносый носик девушки был усыпан, совсем как у Марты, симпатичными мелкими веснушками. Это компенсировало на редкость отвратительный кофе, скромный шведский стол ресторана гостиницы «Багдад» и почему-то криминальную наружность постояльцев, также спустившихся к завтраку.

– Я – турист. – Ганс одобрительно кивнул, увидев, что девушка хочет подлить сливок в чашку с кофе. А вдруг сливки сделают это пойло хотя бы капельку менее противным. – Но посмотреть город еще не успел. Наверное, я возьму гида, и пусть он мне покажет все достопримечательности.

– О да, в нашей гостинице как раз есть туристическое бюро. Впрочем, «Багдад» находится в самом центре Москвы. Здесь рядом Старый и Новый Арбат, театр. Кое-что можно увидеть даже без помощи гида. Вы хорошо говорите по-русски.

– Спасибо. Арбат находится близко? Я что-то видел по телевизору. Шапки с ушами, художники.

– Почти правильно, шапки-ушанки. Но, если пойдете один на прогулку, на всякий случай будьте поосторожнее. У одного из наших гостей на днях там вытащили портмоне.

Милая девушка могла бы этого не говорить. Что-что, а уж об осторожности с учетом недавних событий Гансу можно было не напоминать. Умерший Костенко, головорезы, шарящие по карманам, ночной выматывающий разговор в местной полиции… Да ему за всю жизнь не приходилось так нервничать и пугаться!

«У меня нет ни малейшего желания здесь оставаться, – подумал Ганс, отставляя от себя чашку. Пить этот кофе невозможно, лучше потом пройти в бар и попросить сварить чашечку эспрессо. – Но если я уеду прямо сейчас, то полицейские могут что-то заподозрить. Наверное, после завтрака стоит позвонить адвокату. Пусть узнает, сколько времени еще нужно будет провести в Москве. Надо бы еще и приврать про срочные дела на работе…»

Закончив завтракать, Ганс помахал приветливой официантке и поднялся в свой номер.

Простая белая визитка с координатами адвоката лежала на тумбочке, рядом с телефонным аппаратом.

Ганс привычно полез в карман пиджака за мобильником, но замер.

Звонить на московский номер через Германию? Это слишком дорого. Надо будет узнать, можно ли здесь купить российскую сим-карту с приемлемым тарифом. А пока лучше воспользоваться телефонным аппаратом в номере. «Багдад» – очень доступная гостиница, значит, и телефонные разговоры здесь будут стоить недорого.

Он потянулся к трубке. Но телефон зазвонил.

– Алло. – Ганса просто затрясло от возмущения. Опять эти проститутки! Кажется, они звонят круглосуточно! А ведь им ясно было сказано, что в их услугах не нуждаются! – Пожалуйста, не звоните сюда! Я не заинтересовался…

Его перебил низкий мужской голос:

– Подождите, подождите. Вас из милиции беспокоят. Все в порядке? Вы слышите меня?

Сердце неприятно екнуло.

– Да-да.

– Что же вы нас обманываете? Мы думали, что вы с нами искренни, а что вы придумали?…

«Они все знают, – с ужасом думал Ганс, вслух вежливо поддакивая своему собеседнику. – Обмануть, пообещать, что все сделаю. А на самом деле – быстро забрать копье из сейфа – и в аэропорт. Может быть, они просто не успеют меня поймать. Эх, видели бы дед с отцом, как надо мной издеваются их любимые русские!»

* * *

– Послушай, как ты думаешь… Знаешь что, я вот решил… Место на кладбище надо обязательно подыскать хорошее. Ты не помнишь?… Я совсем ничего не соображаю. В голове не укладывается. Папа, папа, как же так…

Ольга смотрела на Игоря, нервно меряющего шагами просторную кухню. И ей казалось, что все его невысказанные мысли, эти болезненные грустные мелодии, слышны очень отчетливо.

Муж хочет знать, когда можно будет забрать тело отца из морга. Думает о поминках – но как заказывать зал в кафе или ресторане, если точная дата похорон пока не известна? Один из постоянных пациентов Игоря – большая шишка в столичной мэрии. Муж предполагает, что через него можно было бы договориться о хорошем месте на кладбище.

Все эти моменты, мучительные, печальные, своей необходимостью и срочностью анестезируют боль. На какой-то период, не сильно. Но все-таки становится хотя бы немного легче.

Теперь понятен смысл похоронных обрядов – прощание с покойным в кругу родственников, те же поминки. Живые люди помогают пережить тяжесть расставания с мертвым.

Однако как же все-таки больно… Действительно, в голове не укладывается: Юрия Ивановича больше нет.

И эти взрывы болезненных вопросов. Если бы они после тренинга не пошли в сауну, где отключили мобильники, – наверное, можно было бы как-то помочь отцу? Тем более Игорь говорил о нехороших предчувствиях, сразу после тренинга ему казалось, что вот-вот должно произойти какое-то трагическое событие. Но он решил: это подсознание сигнализирует насчет его личных проблем. А об отце даже не подумал.