Весь в папу! - Марина Серова

Я вздохнула. Жаль, что я не вызвала у них доверия. Давить им на психику не хотелось — я надеялась на их чистосердечное признание.

Во дворе алексановской усадьбы залаяла собака. Бедное животное заливалось лаем, и на ее голос вышел сторож. Я увидела его сутулую фигуру, одетую в длинный тулуп.

— Ну, ты чего? — спросил он у собаки, смотрящей в мою сторону. — Нету никого, а ты брешешь… Нас с тобой хозяин уволит.

С этими словами сторож удалился внутрь. Я задумалась. Проникнуть в дом мне хотелось. Но как обойти эти помехи? Я обошла забор и поняла, что, если забраться вот с этой стороны, с угла, можно остаться незамеченной. К тому же мне внезапно повезло. Сторож опять появился, уже одетый в нормальный спортивный костюм и куртку, выгнал во двор велосипед и привязал Бобика к столбу.

— Сиди, охраняй, — приказал он ему. — Я вернусь через часок…

Ворота скрипнули. Я быстро спряталась в зарослях шиповника. Сторож сел на велосипед и поехал в сторону деревни.

Я дождалась, пока его сутулая фигура исчезнет за поворотом.

— Была не была! — сказала я и перемахнула через забор. Бобик удивился моей наглости. Он посмотрел на меня и приготовился залаять. Я вспомнила уроки Маши Поляновой, что любая собака понимает человека, и благословила момент, когда сунула в карман пакетик с чипсами. Приложив палец к губам, я шепнула:

— Тихо, малышка…

Ласковое обращение собаке было приятно. Она наклонила огромную морду, посмотрела на меня и сказала:

— Гав…

После этого неуверенно мотнула хвостом. Морда у нее была замечательная. Признаться, гораздо симпатичнее, чем алексановская. Я протянула руку ладонью вверх (спасибо, Маша, за уроки общения с животными), предлагая псине чипсы. Чипсам она обрадовалась. Собака вообще оказалась нормальная. У нее ко мне возникло чувство симпатии. И мы с ней подружились. Жаль, она не смогла сказать мне, как ее зовут. Я-то ей представилась!

* * *

К сожалению, у меня было мало времени. Через час должен вернуться сторож. А мне надо все-таки проверить мансарду…

Я забралась на дерево. Поднявшись почти до верхней ветки, легко перебралась на балкон. Теперь я была в мансарде.

Первое, что бросилось мне в глаза, — обломок стрелы. Он валялся прямо возле моих ног. В комнате царил полный бедлам. Я осмотрелась. Подняла обломок стрелы и обнаружила, что он точь-в-точь такой же, как мои… А недалеко от себя на полу я заметила бурые пятна. Сомневаться не приходилось — это была кровь…

Сюда придется вернуться обязательно… Сейчас мне было пора сматываться. Если меня обнаружит сторож — мое расследование окончится, только успев начаться.

Я спустилась таким же путем, как пришла, благословив судьбу, что алексановская дача скрыта от людских глаз.

Попрощавшись с новообретенным другом, я пообещала ему вернуться. Очень жалко было оставлять здесь симпатичное животное… Ему явно не хватало общества.

* * *

Странную насыпь я нашла довольно быстро. Действительно, похожа на могилу. И все-таки…

Делать поспешные выводы было не в моих правилах.

Допустим, что и ночные гости моих соседей, и вот эта насыпь имеют к Алексанову самое прямое отношение.

Но может быть и иначе.

Обследовав окружающую местность, я обнаружила следы машины. Это мне показалось странным — обычно в лес ходили пешком. Ехать сюда было трудно. Конечно, приходится терпеть неудобства. Иногда. Если у тебя тяжелый груз…

Или неприятный. Например, труп.

От мыслей моих мне стало немного не по себе. Вспомнились следы вокруг дачи и разбросанные стрелы.

Я осмотрелась. Вокруг никого не было. Тихо, как… Тьфу, опять ты, Иванова, встреваешь с идиотскими замечаниями.

Тихо, как на кладбище.

Запомнив место, я пошла к машине. Ладно. Все равно пока я ничего не могу. Не стану же я одна раскапывать эту похожую на могилу насыпь.

Я почти отошла, как мое внимание что-то привлекло в некотором отдалении от холмика. Я подошла поближе. В кустах блеснуло. Наклонившись, я увидела тонкую цепочку. Подняв, внимательно рассмотрела находку. «Странное место для такой вещицы», — подумала я. Кулончик отличался изяществом. Золотую поверхность сердечка украшал маленький бриллиант. Я присвистнула. И кто же у нас разгуливает по лесам в резиновых сапогах и дорогих украшениях? «Если увидите, скажите, чтобы вернула кулон…» — вспомнила я.

Владелица кулона находилась недалеко от него. Я вернулась к насыпи. Внимательно осмотрев еще раз, я заметила две сложенные в виде креста палочки.

Неужели Анна Егоровна была права?

* * *

Он знал, куда она придет.

Никуда не денется от него длинноногая красавица.

Поэтому спешить не следует. Ожидание удовольствия — уже удовольствие.

Он откинулся на спинку сиденья. Сегодня ему помешали. Кто-то следил за ним. Кто-то хотел его напугать.

Стрелок…

Проклятый стрелок, преследующий на каждом шагу. Неотступный и улыбающийся из зарослей.

Кто бы это мог быть?

Ответа не было. И от этого становилось страшнее.

Играть с умной девицей было интересно. Но стрелок — мешал. Он не был им запланирован. Он мог нарушить игру.

Это сердило. Это раздражало. Поскольку он не знал, чего ждать от стрелка. Единственный выход — найти стрелка раньше, чем тот успеет поднять свой лук.

Но как?

* * *

Конечно, Кидаловка была закрыта.

Машины не двигались. Гудок поезда раздавался в таком отдалении, что можно было без труда догадаться: поезд промчится мимо нас только минут через пять-десять.

Я достала кости из мешочка.

Мой вопрос касался господина Алексанова.

Чем набита наша лысая головка?

2+36+17.

«Ваш партнер, простите, подобен колбасе — чем его начинили, то он и носит в себе».

Кости ответили уверенно.

Ладно. Колбаса так колбаса. Нехило бы узнать, кто его начинял и чем его начинили.

20+25+10.

«Да, действительно жалок тот, в ком совесть нечиста».

Ого. А я-то права. Нечиста совесть у моего клиента. Именно ей-то, совестью нечистой, он и начинен.

За своими размышлениями я и не заметила, как промчался поезд. Машины дернулись и начали движение, медленно разгоняя ход.

* * *

Виктору Степановичу Алексанову не удавалось успокоиться. Отчего-то он перестал доверять Елене. Ему все время казалось, что в ее немного раскосых глазах присутствует лукавство. Нередко бедного Алексанова преследовало ощущение, что секретарша следит за ним. Это было столь неприятно, что Виктор Степанович пробегал мимо нее и прятался в кабинете, и за его стенами ощущая неприятное внимание Елены.