Таинственный мистер Кин - Агата Кристи

— Графиня же, — продолжал Рудж, — в полном восторге отЭлизабет и уверяет, что она совершенно очаровательная девушка во всехотношениях. Ну, скажите, о чем это говорит?

— Это говорит о том, — суховато ответил мистер Саттертуэйт,что она живет на свете гораздо дольше, нежели мисс Мартин.

Тут Франклина Руджа словно прорвало.

— А знаете, сколько ей лет? Так вот, она мне сама сказала.Представьте, не побоялась! Я ведь думал, что ей лет двадцать девять, а онапризналась, что тридцать пять, хотя я у нее даже не спрашивал. Она не выглядитна свои года, правда?

Мистер Саттертуэйт, определявший для себя возраст графинигде-то между сорока пятью и сорока девятью, лишь удивленно приподнял бровь.

— Не советую верить всему тому, что вы услышите вМонте-Карло, — пробормотал он.

Он достаточно повидал на своем веку, чтобы убедиться, что сюношами спорить бесполезно. Ведь если Франклину покажется, что его собеседник вчем-то не прав, он тут же набросится на него с отвагой молодого рыцаря — развечто собеседник сможет немедленно представить ему неопровержимые доказательства.

— А вот и графиня, — поднимаясь, сказал Рудж.

Графиня приближалась к ним с ленивой грацией, которая ей такшла, и вскоре они сидели на скамейке уже втроем. С мистером Саттертуэйтом онадержалась мило, но несколько отчужденно. Она очень изящно подчеркивала разницумежду ним и собой, обращаясь к нему как к несравненно более компетентномустарожилу Ривьеры и испрашивая его мнение по всем вопросам.

Она вела разговор тонко и умно. Уже через несколько минутФранклин Рудж почувствовал, что его ласково, но совершенно определенно просятудалиться, и графиня с мистером Саттертуэйтом остались tete-a-tete[25].

Она сложила зонтик и принялась чертить им на земле какой-тоузор.

— Мистер Саттертуэйт, вам, кажется, симпатичен этот мальчик?

Она проговорила это тихо, чуть ли не с нежностью в голосе.

— Славный юноша, — уклончиво ответил мистер Саттертуэйт.

— Да, очень, — задумчиво произнесла графиня. — Я успеламногое рассказать ему о своей жизни.

— Вот как, — сказал мистер Саттертуэйт.

— Такие подробности я мало кому раскрывала, — мечтательнопродолжала она. — Я ведь прожила очень, очень необычную жизнь, мистерСаттертуэйт. Со мною случались такие удивительные вещи, что кое-кто может»пожалуй, и не поверить.

Будучи достаточно догадливым, мистер Саттертуэйт без трудапонял, к чему она клонит. В конце концов, все, что она наговорила ФранклинуРуджу, могло быть и правдой… Конечно, это маловероятно и в высшей степени неправдоподобно, но ведь возможно же… И ни один человек не может с полнойопределенностью сказать: «Это не так!»

Он промолчал, и графиня снова устремила мечтательный взормимо бухты куда-то вдаль.

Внезапно мистер Саттертуэйт увидел ее в каком-то новом,странном свете. Он вдруг ясно осознал, что перед ним не хищница, а всего лишьжалкое, затравленное существо, отчаянно борющееся за место под солнцем. Онукрадкой покосился на нее: зонтик был сложен, и в ярком свете солнца в уголкахглаз видны усталые морщинки, на виске пульсирует тоненькая жилка.

Он все больше укреплялся в своем убеждении: эта женщинадоведена до крайности и будет беспощадна к нему или к любому, кто посмеетвстать между нею и Франклином Руджем. Но чего-то он все же не понимал. Ведьденег у нее должно быть достаточно: она всегда роскошно одета, у неевеликолепные драгоценности. Значит, дело не в финансовых затруднениях… Может,любовь? Мистеру Саттертуэйту было доподлинно известно, что женщины ее возрастаиной раз без памяти влюбляются в юношей… Что ж, возможно. И все-таки — что-тотут не так.

Он догадывался, что этим разговором tete-a-tete она бросаетему перчатку. В нем она усмотрела своего главного противника. Она, видимо,ждала, что он начнет нашептывать Франклину Руджу какие-нибудь гадости о ней.Нет уж, увольте, улыбнулся про себя мистер Саттертуэйт. Он стреляный воробей,он знает, в каких случаях лучше держать язык за зубами.

А вечером он снова повстречал ее в Серкль-Приве, за рулеткой.

Графиня делала ставку за ставкой, однако счастье ей неулыбалось. Она, впрочем, переносила неудачи с завидным sang froid[26] старогоигрока. Пару раз она ставила en plein[27], потом на красное, потом на вторуюдюжину, где немного выиграла, но тут же проиграла опять, потом шесть раз подрядна manque[28], но ей решительно не везло. Наконец, равнодушно пожав плечами,она отвернулась.

Выглядела она очень элегантно: длинное золотистое платье сзеленым отливом, на шее знаменитые боснийские жемчуга, в ушах длинные,жемчужные же, серьги.

Мистер Саттертуэйт нечаянно подслушал разговор о ней двухмужчин.

— Вон идет та самая Царнова, — сказал один. — Отличносохранилась, а? И, надо сказать, королевский подарок неплохо на ней смотрится!

Второй, маленький человечек с явно иудейскими чертами лица,с любопытством уставился ей вслед.

— Так это и есть боснийские жемчуга? — спросил он. — Enverite![29] Как странно! — И тихонько хихикнул про себя.

Дальше мистер Саттертуэйт слушать не мог, потому что в этотмомент случайно повернув голову, к своему удовольствию, узнал в одном изпосетителей казино своего старого приятеля.

— Мистер Кин, дорогой вы мой! — Он принялся горячо трястиего руку. — Я и мечтать не мог вас здесь встретить!

Смуглое лицо мистера Кина осветилось улыбкой.

— Не удивляйтесь, — сказал он. — Сейчас ведь карнавал[30], ав это время я бываю здесь довольно часто.

— Правда? Как замечательно!.. Послушайте, стоит ли нам здесьоставаться? По-моему, тут душновато.

— Да, пожалуй, приятнее будет пройтись, — согласился мистерКин. — Спустимся в сад.

Выйдя на улицу, оба с жадностью вдохнули свежий воздух.

— Видите, как хорошо, — сказал мистер Саттертуэйт.