И буду век ему верна? - Татьяна Полякова

Мы в спальне, Вадим притягивает меня к себе. Мне хочется егоударить.

– Переодевайся, сейчас буду тебя кормить, – говорюя.

– Лучше поцелуй меня.

Я хихикаю и отстраняюсь.

– Посмотрю на твое поведение. Хотя бы выпей чаю сдороги. – Улыбка у меня от уха до уха. Он улыбается в ответ, идет вванную.

Я хватаю сотовый и бегу на веранду.

– Привет, – говорит Агатка. – Вспомнила осестре?

– Позвони мне минут через двадцать. Придумайчто-нибудь, мне надо уйти из дома.

– Что случилось?

– Агатка, не будь дурой, приеду, все расскажу. Тыпоняла?

– Поняла, поняла.

Я спускаюсь вниз, через десять минут появляется Вадим. Мыпьем чай, я считаю секунды, ну, быстрее, быстрее. Звонит телефон.

– Вадим, – говорю я. – Наверное, тебя,подойди.

– Черт, кому это неймется? – ворчит он и снимаеттрубку. – Да.

Я прислушиваюсь.

– Фенечка, – он вроде бы взволнован, – этосестра, кажется, твоей маме плохо.

Я кидаюсь к телефону, сбивая по дороге стул. Надеюсь, этовпечатляет.

– Да.

– Балда, – дразнит Агатка. – Сестра – этонаказание.

– Господи, это серьезно? – голос мой звучиттрагически.

– Очень, – злится Агатка. – Если маменькаузнает об этом спектакле, публичного проклятия нам не избежать.

– Конечно, я сейчас приеду, да, да, прямосейчас. – Я вешаю трубку.

– Что? – спрашивает Вадим.

– Мама от госпитализации отказалась, человек онасвоеобразный. Поеду к родителям.

– Я тебя отвезу.

– Я так тебя ждала, ты не представляешь, как мнежаль, – говорю я по дороге.

– Слава богу, впереди у нас много времени.

Агата ждет на улице. Все-таки она молодец.

– Что?

– Уснула, папа очень расстроен. Останься у нас сегодня,мало ли что.

– Конечно.

– Вадим, – Агатка демонстрирует неловкость, –бога ради, извини…

– Все нормально, я просто Фенечку привез.

– Я позвоню, – шепчу я, и мы расстаемся.

– Ну? – грозно спрашивает сестрица. – Покакому случаю трагедию играли?

– Где предки?

– На твое счастье, с Михайловыми на даче, шашлыкизатеяли. Так в чем дело?

– Из дома надо было вырваться.

– Зачем?

– Подумать.

– Ясно. Там думать нельзя?

– Выходит, что нельзя.

– Свинья ты, Фимка, все у тебя по-дурацки. Я, междупрочим, здорово испугалась. А ты опять темнишь. Кстати, твоему Вадиму ничего нестоит позвонить матушке на работу. Как выкручиваться будешь?

Утром я звоню Вадиму предупредить, что задержусь у родителейна пару дней. К моему удивлению, он не возражает. На счастье, родители все ещена даче, зато Агатка достает меня вопросами. На следующий день звонит Стас.

– Вадим в больнице. – Сердце мое стремительнопадает. – Ночью был приступ, что-то там с почками. Увезли на «Скорой». Яхотел позвонить, но он не велел, говорит, тебе сейчас и так несладко. Как тытам? – Я пытаюсь оценить новость. – Я за тобой приеду, – говоритСтас.

Лишь только я оказываюсь в машине, он спрашивает:

– Про мать вранье? – Я киваю. – Ну, и чтодальше? Пока нам везет, пару недель его, возможно, продержат в больнице, апотом? Папе «Скорая» понадобится или придумаешь женские недомогания?

Я смотрю на Стаса. Если бы Вадим умер там, в больнице… Эточудовищно, но если бы он умер…

– Что? – усмехается Стас.

– Я… – слова даются мне с трудом. – Я сделаювсе, как ты скажешь. – Невероятно, но я даю согласие убить мужа.

Мы в больнице. Я вхожу в палату, Вадим бледный, измученный,улыбается мне.

– Напугал? – Он гладит мою руку.

Он хороший человек, сколько бы я ни оправдывала себя, моймуж – хороший человек. Он желает мне добра, а я ему – смерти.

– Как мама?

– Собирается на работу. А вот ты… разве можно бытьтаким беспечным?

– Врач сказал, недели три придется здесь поваляться.Проживешь без меня три недели?

– Я без тебя дня не проживу. Может быть, позвонитьДиме? – нерешительно спрашиваю я. Так зовут его сына. За все время моегозамужества мы ни разу с ним не виделись. Я проявила любопытство, и Вадимобъяснил, что после развода с женой его отношения с сыном не складывались.Отсутствие фотографий в доме меня тоже удивило, оказывается, дом муж купилвсего два года назад, уже после развода. Бывшую жену покидал с одной сумкой вруках, фотографиям в ней места не нашлось.

– Не стоит, – говорит он в ответ на мой вопрос.

Покинув больницу, я иду к машине, Стас рядом.

– У тебя на носу веснушки, бледненькие, но если приглядеться,заметно.

Он смеется. Когда он вот так смеется, я готова жариться насковороде и благодарно скалить зубы. И тут я замечаю сестрицу Агату. Она стоитвозле своей тачки и смотрит в нашу сторону.

– Подожди меня в машине, – прошу я Стаса и иду ксестре. Лицо у Агатки хмурое и почему-то несчастное. Утром, когда мырасстались, повода иметь такое лицо у нее не было. – Привет, – говорюя. – Ты чего здесь?

– Проявляю сестринскую заботу, не к месту, надополагать.

– Ты чего злишься, а? Зубы болят?

Агатка долго смотрит на меня, так долго, что я не выдерживаюи отвожу взгляд. Она качает головой и говорит:

– Фимка, как ты можешь, ведь он убийца.

– Ты о чем? – ошалело спрашиваю я.

– Ты с этим… вы любовники.

– Спятила?

– Если хотите это скрыть, держитесь друг от другаподальше. – Она поспешно садится в машину.

– Агатка, – зову я, но она уже не слышит.