Шпионка, пришедшая с севера - Антон Леонтьев

Девушку, безусловно, жаль. Ноа представил, какие бы чувства его обуревали, окажись на месте Татьяны Полесской его собственная дочь. Слава богу, что его Дженни учится в Принстоне.

— Да, ваше высочество, — проронил посол. — Вы абсолютно правы, сегодняшнее утро великолепно.

Великий князь Клод-Ноэль сказал:

— И вы хотите лишить всего этого бедную девушку?

Чем она так провинилась перед вами? Вы же знаете лучше меня, что она не причастна к шпионажу, она — случайная жертва.

Ноа прищурился. Великий князь, который вроде бы интересовался только развлечениями и удовольствиями, причем, согласно некоторым слухам, довольно скандального и опасного толка, на самом деле разбирался во всех тонкостях внешней и внутренней политики крошечной средиземноморской монархии.

— Ваше высочество, — сказал посол. — Вы осведомлены гораздо лучше меня. Похоже, вы располагаете информацией, которая мне недоступна. Не могли бы вы сказать, какие источники вас информируют?

Клод-Ноэль засмеялся. Он понял тонкий намек Килкейка. Великий князь закурил и произнес:

— Господин посол, будем с вами откровенны. Давайте без дипломатических изысков. Мое княжество оказалось замешанным в весьма дурно пахнущую историю. Шпионский скандал не прибавит мне авторитета, я могу вас в этом уверить, скандал отпугнет потенциальных инвесторов. Я не хочу, чтобы Бертран пострадал из-за того, что кому-то в Вашингтоне или в Москве захотелось побряцать оружием. Я не допущу того, чтобы Татьяна Полесская, дочь советского посла в моем государстве, была выдана Америке. Ведь именно это собираются потребовать от Италии США?

Килкейк напрягся. Он изучил характер Клода-Ноэля. Плейбой на самом деле обладал живым умом и в нужные моменты умел добиваться того, что ему выгодно.

Ноа не понимал только одного — почему великий князь вступается за русскую? Что их связывает? Она — девятнадцатилетняя девушка, воспитанная в России, стране, которую Килкейк не любил и боялся. Он — на десяток с лишним лет старше, наследник одной из древнейших династий в Европе, аристократ.

— Ваше высочество… — начал он.

Но Клод-Ноэль перебил его:

— Я же попросил вас, господин посол, прекратить театр. Мне нужна правда. Девушка не будет выдана Америке.

— Но почему? — спросил ошарашенно посол. Он абсолютно не понимал. Клод-Ноэль отличался странными капризами. Похоже, это из такого же разряда.

Клод-Ноэль Гримбург и сам не мог объяснить, почему он так противится желанию Америки заполучить Татьяну Полесскую. Тут соединилось множество факторов.

Татьяна ему понравилась. Он с удовольствием послал ей цветы и милый подарок, который был возвращен ему с официальным письмом. Клод-Ноэль не привык к тому, чтобы ему отказывали. Это еще пуще разожгло его интерес к Татьяне. Разумеется, их знакомство никогда бы не переросло ни во что большее. Клоду-Ноэлю нравилось мелькать на первых полосах газет, которые сообщали об его эксцентричных выходках. Сиюминутный адюльтер с дочерью советского посла — почему бы и нет?

Он не любил Америку. Там было слишком много денег и мало уважения. Великий князь знал, что во многом зависит от заокеанских банков, которые давно прибрали к рукам недвижимость в Бертране. И все же… Он не хочет, чтобы Татьяна оказалась в руках ЦРУ. Тогда ей обеспечено пожизненное заключение. У князя были друзья в Вашингтоне, которые однозначно дали понять — Полесская обязательно получит срок.

— Потому что я так хочу, — произнес Клод-Ноэль.

В этом он походил на средневекового сюзерена, который, потворствуя собственной прихоти, совершал дикие выходки. — Вы приложите все усилия, чтобы Татьяна никогда больше не увидела солнце. Я говорю образно, господин посол, не примите это на свой счет, но ваши коллеги из спецслужб не внушают мне доверия. Мы с вами знаем, что ее подставили. Как свои, так и ваши.

Посол вздохнул. Бертран — важное стратегическое звено для Америки. Он немедленно сообщит в столицу о том, что Клод-Ноэль не собирается сотрудничать в этом вопросе. А Бертран требовался США. В конце концов, часть акватории военно-морской базы размещалась на территории княжества. Конечно же, князь не посмеет отказать могущественной державе, но ссориться с ним из-за глупой девчонки…

— Мы не можем ее отпустить, — сказал Килкейк. — Вы же сами знаете, ваше высочество, что маховик международного скандала уже запущен.

— Еще бы, — ответил Клод-Ноэль. — Во всех газетах, по всем каналам новостей только одна главная новость — арест Татьяны Полесской. Вы что, сошли с ума? А если русские применят силу? С вас недостаточно трагедии с южнокорейским «Боингом»? Его сбили русские ПВО, погибло почти три сотни людей. Или мистер президент решил устроить Третью мировую?

Клод-Ноэль почувствовал, что зашел слишком далеко. Увы, ему диктовали свою волю дельцы из Нью-Йорка и Хьюстона. Бертран, несмотря на шик и внешний лоск, на самом деле находится на грани разорения.

Американцы, если они этого захотят, могут ускорить этот процесс. Великий князь не собирался отказываться от прежнего образа жизни. Но и каприз хочется довести до конца. Татьяна ему нравится, он сделает так, чтобы ее судили в Бертране.

— Я понимаю, что отпустить госпожу Полесскую невозможно, — продолжил Клод-Ноэль.

Часы на старинной башне пробили десять утра.

Клод-Ноэль вспомнил, что через полчаса у него должен состояться торжественный выход, встреча с очередным политиком то ли из Нигерии, то ли из Замбии.

— И все же выход существует. Ваша страна жаждет правосудия. И она его получит. Но попади Татьяна к вам, кто может ручаться за справедливость приговора?

— Всем известно, что в США самая неподкупная, честная и максимально объективная судебная система, — насупился Килкейк. — Ваше высочество, у меня нет полномочий…

— Они есть у меня, — вновь перебил его великий князь. — Попробуйте пирожные, они изготовлены по старинным рецептам, их подавали к столу во времена Медичи и Борджиа.

Ноа Килкейк избегал сладостей, с его и без того повышенным уровнем холестерина в крови кондитерские изыски бертранских придворных поваров — это уж слишком.

— Я говорил кое с кем, — намекнул Клод-Ноэль. — Если процесс состоится в США, то это окончательно обозлит Россию. Не нужно дразнить медведя, а не то поплатимся все мы. Пусть суд состоится на нейтральной территории. Например, в Бертране. Поверьте, наша судебная система ничем не хуже хваленой американской.

Американский посол в мгновение ока просчитал возможные варианты. Если согласиться с тем, что предлагает Гримбург, то процесс можно начать совсем скоро.

А процедура экстрадиции обещает затянуться на долгие месяцы или, что совсем не исключено, годы. Мировая общественность увидит, что даже иностранный суд признает справедливость обвинений. В том, что Татьяна окажется за решеткой, Ноа не сомневался. По-другому не будет.