Крылья страха - Анна Данилова

Арсиньевич, полноватый, но энергичный на вид брюнет с узкими хитрыми глазами и толстыми губами, разглядывал Юлю довольно похотливым взглядом.

– Я и не знал, что в детективном агентстве работают девушки, да еще такие привлекательные.

– Я думаю, что теперь, когда погиб ваш шеф, вы должны думать в первую очередь о том, кому понадобилось его убить, позаботиться о достойных похоронах четы Садовниковых.

– Я уже позаботился и, поверьте мне, многое сделал. И не нужно меня учить. Ваша смазливая мордашка еще не дает вам права так разговаривать со мной. – Лицо Арсиньевича было невозмутимым, а глаза продолжали раздевать Юлю.

– Я пришла к вам, чтобы предложить свои услуги в качестве частного детектива и помочь разыскать убийцу вашего шефа. Мне подумалось, что вы должны быть заинтересованы в том, чтобы мы нашли убийцу, поскольку смерть Садовникова может быть напрямую связана с его коммерческой деятельностью. Но, судя по вашему поведению, вы не так уж огорчены фактом его смерти. Это наводит меня на кое-какие размышления.

С этими словами Юля поднялась и, покачивая бедрами, направилась к выходу. Она ждала, что Арсиньевич одумается и остановит ее, но так и не дождалась этого.

Выходя из офиса, она вдруг живо представила себе выражение лица Крымова, когда она расскажет ему о своем фиаско, и настроение ее резко упало. Неужели во всем городе не найдется человека, которому была бы небезразлична смерть Лоры и Сергея?

Вместо того чтобы поехать к Елене Мазановой, Юля вернулась в агентство, чтобы с помощью сердобольной Щукиной зализать раны.

– Бутербродов нет, кончились, а купить продукты я не успела, потому что ездила за результатами экспертизы.

Щукина почти насильно вывела Юлю из приемной:

– Хватит питаться бутербродами, надо же иногда поесть и чего-нибудь горяченького. Я только что позвонила в «Тройку», там сегодня подают гуся. Пойдем пообедаем, а заодно ты сможешь просмотреть эти бумажки. Уверена, что они сейчас интересуют тебя больше всего на свете. – С этими словами Надя сунула ей в руки толстый коричневый пакет, набитый экспертными заключениями.

Небольшой ресторан под сохранившимся еще с начала века названием «Тройка» был далеко не пуст, как предполагала Юля, но им с Надей повезло: они заняли столик возле самого окна, да к тому же еще и чуть в сторонке ото всех остальных.

– Ты заказывай, а я почитаю, – и Юля углубилась в чтение. По мере изучения результатов экспертиз она делала записи в своем блокноте, ставя попутно новые вопросы, связанные с обследованием нижнего белья Лоры и Сергея. То, что она узнала из заключения, удивило ее невероятно: если ночная сорочка, боди и пеньюар скорее всего принадлежали Лоре, то кружевные трусики, обнаруженные на постели, содержали совершенно другую группу примесей вагинального происхождения. А вот семенная жидкость, обнаруженная на всех предметах женского туалета, принадлежала явно одному и тому же мужчине. И если на боди были выявлены пятна японских духов, то на трусиках – польского одеколона «Рококо». Волосы, найденные в складках белья, тоже принадлежали двум разным женщинам: блондинке и шатенке. Но если блондинка была натуральная, то шатенка – крашеная. Мужской волос принадлежал скорее всего Сергею, но это можно будет проверить чуть позже, когда будут готовы результаты вскрытия и Чайкин сможет ответить на любой поставленный ему вопрос.

Что касается содержимого дамской сумки, то на всех имеющихся там предметах обнаружены отпечатки пальцев одной и той же женщины – Лоры. И японские духи «O», найденные в сумочке Лоры, идентичны тем, пятна которых обнаружены на боди.

– Ты будешь есть или подождешь, когда все остынет? – Надя придвинула Юле тарелку с ломтиком гусиного филе, залитого красноватым желеобразным соусом. – Очень вкусно, это клюква.

Юля тряхнула головой и сунула конверт обратно в сумку. Посмотрев в свою тарелку, она сглотнула слюну: да уж, гусь действительно выглядел аппетитно.

– Надя, в ночь убийства в спальне была не одна, а ДВЕ женщины. И вторая тоже лежала в постели, прежде чем я увидела ее на газоне. Если бы тогда знать, что видишь перед собой убийцу или свидетеля. Но она стояла ко мне спиной, и я не запомнила даже цвета ее волос. Только розовый сарафан. Но такими сарафанами заполнены все вещевые местные рынки. Хоть бы нашелся след ее туфель!

– Мы с тобой сейчас сидим за столом, и я понимаю, что в такой ситуации не принято говорить о трупах, но ведь ты забыла, наверное, что я вчера присутствовала при вскрытии Лоры.

– Конечно, забыла! У меня, должно быть, что-то случилось с головой – как только почувствую ответственность, так мозги засоряются всякой чушью. Ну и что ты можешь сказать, господин эксперт?

– А тебя не стошнит?

– Нет, конечно.

И Надя принялась красочно расписывать, как Чайкин производил вскрытие трупа Лоры Садовниковой.

– Да, пожалуй, говорить об этом было бы лучше ДО обеда, – жалобным голосом произнесла Юля, давясь салатом. – Я и сама не ожидала от себя такой реакции.

– А может, ты беременна?

– С чего бы? Кстати, ты мне еще ничего не сказала о номере телефона на записке, которая прилипла к Нориной подошве. Ты выяснила, кому он принадлежит?

– Выяснила. Хорошо, что ты сидишь. Это домашний телефон Сырцова.

– Прокурора области?.. Ты что, звонила Корнилову?

Юля имела в виду старшего следователя прокуратуры Виктора Корнилова, бывшего шефа Крымова, который, как ни странно, частенько помогал Крымову, что приводило ее в некоторое недоумение. Хотя Щукина уже давно сделала на этот счет свой довольно-таки логический вывод, что Крымов вообще организовал частное детективное агентство с ведома Корнилова, предварительно договорившись с ним о сотрудничестве. Кроме того, вполне возможно и то, что Корнилов каким-то образом был связан с теми деньгами, которые свалились на Крымова с неба, и даже вошел с ним в долю.

– Сырцов… Этого еще не хватало.

– Послушай, по-моему, я тебе ясно сказала, что Нора подобрала этот клочок бумаги, возможно, и не в квартире Садовниковых, а, скажем, на улице или даже в машине, в которой находилась вся опергруппа. Вполне вероятно, что эта записка имеет отношение к какому-нибудь работнику прокуратуры. Так что ты лучше бы не торопилась с выводами…

– Послушай, Надя, а нельзя расспросить всех, кто находился в тот день рядом с Норой и у кого из кармана могла просто выпасть эта злосчастная бумажка? И тогда у меня одной головной болью станет меньше.

– Об этом надо говорить с самой Норой.

– Вот и поговори.

– Ладно, поддаюсь. Но ты почти ничего не съела.

– А ты мне поподробнее рассказывай про морги и вскрытия, глядишь, я совсем перестану есть. Хотя вообще-то мне наедаться сегодня нельзя, я приглашена на ужин в «Клест».

– «Клест»? Да это же самый шикарный ресторан в нашем городе! Везет некоторым!