Наркомафия - Николай Леонов

Давным-давно, когда двадцатидвухлетний Лева Гуров пришел в МУР, в группу подполковника Орлова, последний, недовольный сопливым пополнением, приказал по мере возможности изучить город, хотя бы в пределах Садового кольца. В многочисленных переплетающихся переулках, проходных дворах и подъездах найти несколько путей ухода от наружного наблюдения как на машине, так и на своих двоих. Молодой опер машины не имел, протопал ногами множество переулков и дворов, пытался сдать экзамен опытному сыщику. Орлов недовольно пыхтел – эту привычку он приобрел значительно раньше генеральских погон, – пробурчал: мол, могло быть и хуже, и расщедрился на совет: найди в нужном тебе микрорайоне парнишку, который не состоит в тимуровской команде, – ты его узнаешь по стоптанным ботинкам, прорехам на штанах и цыпках на руках, – найди с ним общий язык, к каждому пацану есть ключик, тогда Гаврош покажет тебе такие лазейки, «сквозняки», чердаки, каких сам ты в жизни не найдешь.

Лев Гуров, даже став Львом Ивановичем, с увлечением знакомился с мальчишескими секретами. Оказалось, что проходной двор, или, как его называют, «сквозняк», – азбука, даже не таблица умножения. В старой Москве бесчисленное количество сквозных подъездов, а высший класс – это проходная жилая коммуналка, имеющая черный ход, ведущий на другую улицу. Некоторые из таких квартир просто не запираются, или замок можно открыть копейкой.

Сегодня Гуров занялся инвентаризацией, проверкой наличия и действенности былого оружия. Часть домов снесли; некоторые хитрые переулки исчезли, превратились в широкие улицы; не запертыми двери никто не держал, но кое-что осталось. Арбат, Патриаршие пруды, где погиб неверующий Берлиоз, Маросейка, Замоскворечье, Таганка, конечно, изменились, но многое сохранилось, даже приумножилось за счет новостроек, которые в обозримом будущем не собирались достраивать, заборов, огораживающих обыкновенные свалки, сквозь которые можно не только пройти, но и проехать.

Сыщик ездил, ходил, лазил, запоминал и, конечно, думал – ведь мозг наш, к счастью или несчастью, устроен хитрее настольной лампочки или телевизора, которые можно включить и выключить по своему желанию.

За что убили бухгалтера? Он поехал на склад и столкнулся с неизвестным криминалом? С криминалом наркобизнеса невозможно столкнуться – не телеграфный столб. Такой криминал, если не искать целеустремленно, вряд ли найдешь. Зачем главбух, у которого вся необходимая информация заложена в компьютере, поехал на склад? Как рассказали его помощницы, «старик» сидел в своем углу, работал на компьютере, неожиданно поднялся, сказал, мол, хочет размяться, попрощался и уехал. Машину не вызывал, поехал городским транспортом. На складе его появлению удивились, выдали папки с приходными ордерами. Главбух ничего не объяснял, сидел потихоньку, листал бумажки. Зачем? Все документы, которые он просматривал, имелись в его компьютере. Через час он вернул документы, попрощался и уехал. На следующее утро его застрелили.

А если дело не в документах? Если он увидел какого-то человека? И вообще, он приехал взглянуть не на бумажки, а посмотреть на конкретного человека?

Такая мысль появилась у сыщика, когда он пролезал через стройку в районе Марьиной Рощи, и в тот момент он споткнулся и чуть было не упал. Гуров подстелил газету, присел на кирпичный отвал. Именно человек, а не документ привел бухгалтера на склад. Мысль недурственная, и надо пахать сто лет в сыске и быть гением, чтобы до подобного додуматься.

Зверь не думает об опасности, он готов встретить ее в любую секунду своей жизни, иначе жизнь у зверя была бы чересчур короткой. Сыщик ничего не услышал и не увидел подозрительного, просто сердце кольнуло, и он, не оглядываясь, свалился под кирпичный отвал, на котором сидел. Выстрела не прозвучало, но пуля свистнула, впилась в кирпичную кладку, которая торчала метрах в четырех перед Гуровым. Позади стена, впереди стена, верхом, как шел сам Гуров, подобраться не могут: битый кирпич, доски – много шума. Значит, могут зайти только с боков.

Гуров достал пистолет, убедился, что патрон на месте, одновременно взглянул на часы – уже пять. Вчера он считал, что в безопасности примерно до полудня, сегодня он стал на пять часов глупее. Гуров достал из кармана радиотелефон, позвонил в машину. Ответили немедленно. Грубый голос недовольно произнес:

– Ну? Слушаю.

– Марьина Роща, метров тридцать не доезжая до универмага, – сказал Гуров.

– Понял, – ответил водитель.

«Где они меня зацепили и каким образом? Как отсюда выбраться? Сколько их и почему так быстро? – Вопросы выскакивали стремительно, ответы не торопились. Сыщик следил за входами в искусственный окоп, в котором оказался, естественно, не мог сосредоточиться. – Как зацепили? Я крутился по Москве, и никто меня не «вел», это точно. Глупости, конечно, «вели», иначе никак бы здесь не оказались, просто держались на таком расстоянии, чтобы я видеть не мог. Значит, на мне маяк. Машину я проверил, она чиста, следовательно, маяк прилепили непосредственно на меня».

И сыщик вспомнил. Он вышел из дома, проверился; людей на тротуаре было мало. Два парня выскочили из соседнего подъезда и побежали догонять троллейбус. Солидная пара, явные пенсионеры, шли в сторону проспекта, остановились у перехода на бульвар. И тут рядом споткнулся старик, кативший тележку, в каких старые люди возят продукты. Старик споткнулся, тележка наклонилась, чуть не опрокинулась. Гуров помог ее выровнять, старик что-то пробормотал невнятно и пожал сыщику руку повыше локтя.

Гуров ощупал рукав – ничего, провел ладонью по плащу и нашел… Это была булавка с крошечным шариком на конце. Ее воткнули чуть выше кармана. Сыщик вынул «булавку», забросил в кирпичные обломки.

Почти наверняка киллер один, его запустили, как пробный шар на бильярде в сторону лузы, а вдруг упадет «дурак». Такое случается. Особенно когда кий в руках у мастера. Тогда – парню разрешили только один выстрел, после чего приказали немедленно скрыться. Интеллигентный и опытный Юрий Петрович отлично понимает, что наемник не годится против профессионала и в случае промаха и обнаружения себя может быть захвачен. Такова теория. Предположений может существовать много, а жизнь одна.

Гуров побежал широкими прыжками из стороны в сторону, через несколько секунд выскочил на улицу, оглянулся на кирпичные развалины и тут же вошел в ближайший магазин. Через грязную витрину сыщик несколько минут изучал улицу: вроде все спокойно. Не понравилась лишь иномарка, стоявшая метрах в тридцати на противоположной стороне улицы. Даже не поинтересовавшись, чем магазин торгует, сыщик занял очередь в кассу, наблюдал за иномаркой, когда к ней подошел спортивный, хорошо одетый парень. Гуров вышел на улицу, рассмотрел парня внимательно, выждал, пока он уедет, и направился к универмагу.

Водитель машины, в которую сел Гуров, был плотный мужчина лет пятидесяти, с небольшим угрюмым лицом и внимательными, спокойными глазами.

– Здравствуйте, – Гуров повернулся к водителю лицом, давая получше рассмотреть себя.

– Здравствуйте, Лев Иванович, – равнодушно ответил водитель. – Последние годы меня звали дядя Володя.