Созвездие Весов, или Рыцарь падшей королевы - Диана Кирсанова

Утром, когда с реки потянуло туманом и промозглой сыростью, я решил идти. Закоченев за ночь, я стал неловким – руки соскользнули с парапета, проехались по выпачканной в осенней грязи земле, я сам едва не угодил в раскисшую лужу… Полез во внутренний карман куртки – достать платок, вытереть руки.

Вместе с платком из кармана выпали и, подхваченные ветром, закружились по земле смятые конверты.

Замерев на месте, я смотрел на пляшущие в безумном танце прямоугольники с синими шлепками почтовых печатей – и чувствовал, как тело мое становится легким, таким легким, как воздушный шар, вот этот самый шар, который кто-то еще вчера привязал к ветке ясеня, которая протянулась через дорожку парка.

Три конверта. Три штуки.

Трое кандидатов в мертвецы.

Я закрыл лицо руками, засмеялся – и тут же оборвал себя. Меня могли увидеть, заметить, запомнить. Суматошно, неуклюже суетясь, я кинулся подбирать письма – одно из них успело забиться в расщелину уродливо разросшегося на самой обочине дерева, другое шлепнулось в лужу, и я долго дрожащей рукой вытирал бумажную поверхность, пока не убедился, что адрес вполне читаем…

Сложил. Перегнул тонкую стопку пополам. Сунул обратно в карман. И быстро, не оглядываясь, пошел прочь…

Анюта, я спасу тебя! Твое спасение будет стоить еще трех жизней – но что с того, если каждый из них все равно был мною приговорен?

Они все равно умрут – но теперь умрут еще и во имя твоего спасения. Потому что те, кто держит тебя там, в тюрьме, рано или поздно неизбежно придут к одной мысли: если эти продолжают умирать, значит, ты непричастна к их гибели.

Они все поймут и тебя отпустят. Тебя отпустят, и я все тебе расскажу.

Ты выслушаешь меня и, конечно, поймешь… Постараешься понять…

Прости меня, Анюта…

* * *

…Чувствуя, как слабеют ноги («подкашиваются» – так пишут об этом в романах), леденея от страха, медленно-медленно перебирая враз закостеневшими руками перила, Арина наклонилась над телом. ОН тяжело и хрипло дышал, хрип смешивался со стоном, который обрывался на высокой ноте и через секунду начинался снова. Арина заставила себя дотронуться до лежащего человека – не было никаких сомнений в том, что ему нужна помощь, – и почувствовала, как ладонь коснулась влажного, теплого и липкого.

Кровь!!!

Арька не боялась крови (по крайней мере, зажмурившись и тряхнув головой, она заставила себя в это поверить), но эта кромешная темнота и тишина, которую нарушали только хрип и стон раненого человека, лежащего на полу, у самых ее ног, погрузили ее в отчаянный, леденящий ужас. Изо всех сил стиснув зубы, чтобы они не стучали так громко, Арька попыталась оттащить человека – куда? «Ох черт, я же не знаю, куда его надо тащить! И, кажется, надо, наоборот, ничего не трогать, а вызвать врача…»

Тело на полу шевельнулось. Она не видела этого, но почувствовала движение у ног, наклонилась – Арьку обдало жаром чужого дыхания, послышался шепот…

– Послушайте, потерпите, – поспешно заговорила она, – подождите, вам нельзя разговаривать… Потерпите, я сейчас врача…

– Врача… Да, надо врача… Я должен… должен сказать…

– Помолчите, пожалуйста, вам нельзя…

– Анна, я должен сказать… Сейчас… Выходи… выхо…

– Тихо, тихо….

– Выходи за меня замуж… Анна…

Внизу, где-то очень далеко – на первом этаже, – хлопнула дверь, кто-то стал очень быстро подниматься по лестнице, выше, выше, еще выше, он перепрыгивал сразу через две-три ступеньки, он ничего не боялся и даже как будто что-то насвистывал… В памяти мгновенно пронеслось – тот, который вышел из подъезда за секунду до того, как Арина в него вошла, тоже шагал вот так легко и уверенно! И… и… и наверняка он был убийцей!

Она стояла на площадке последнего этажа, возле истекающего кровью человека, вцепившись в перила, смотрела вниз, в пролет. Надо было поднять шум, закричать, кинуться к соседям, барабанить кулаками во все двери – но ничего этого Арина делать не могла. Страх парализовал ее.

Рассеянный свет на восьмом этаже выхватил из темноты крепкий русый затылок, постепенно высветил всю фигуру, такую знакомую, родную, коренастую, с широкими плечами, и лицо, обращенное наверх, к ней…

Валька!!!

Арина издала горлом высокий, облегченный звук и, оскальзываясь на мокрых от крови ступенях, кинулась к нему.

* * *

Валька чуть было не потерял ее из виду – если бы не Аринина белая куртка, которая то и дело мелькала между деревьями, то вечер мог бы закончиться черт знает чем! Впрочем, он все равно так и закончился.

Ему повезло: машину удалось остановить сразу после того, как Арька юркнула на сиденье рассыпающегося от старости «жигуленка». Валька твердо решил узнать, что она задумала, и потому выслеживал Арину, предусмотрительно не выдавая своего присутствия, – водитель не менее старого «Рено» милостиво согласился следовать на некотором расстоянии за «вон той машиной».

– Подружку выслеживаешь? Понял, понял… – хохотнул лысый владелец тачки, явно коротающий вечер в поисках пассажиров.

– Не подружку. Жену, – ляпнул он, сам не зная, зачем. После чего Вальке пришлось всю дорогу выслушивать от довольного водилы прозрачные намеки на рога, отрастающие по осени у парнокопытных.

Когда «жигуль» свернул в сторону Куркино, в голове молодого человека возникла нехорошая мысль – подозрение. Когда же тачка поравнялась с его домом, подозрение переросло в уверенность. Валька попросил остановить машину метрах в тридцати от дома, расплатился с лысым остряком, подождал, пока белая куртка скроется в зеве «того самого» подъезда, и вошел следом.

– Валька!!! – крикнула Арина, кидаясь к нему. Обхватив Вальку руками, она вздрагивала, как напуганный ребенок. На руку парня снова закапало мокрое, горячее.

– Валька, там… там кто-то… он лежит там, один… И – кр-рровь!

Прижимая одной рукой к себе содрогающуюся Арину, он нашарил в кармане зажигалку. Колеблющийся огонек осветил черные пятна на ступенях, перила, стоптанные подошвы ботинок человека, который лежал на боку, скорчившись, обхватив руками живот и подтянув ноги… Лицо его было до половины закрыто шляпой. Она, очевидно, съехала с затылка, когда он сползал по стене – левая сторона пальто выпачкана в известке.

Валька убрал шляпу. Они увидели белое лицо с крепко зажмуренными глазами, приоткрытый рот… Он уже не стонал. Валька прислушался – и с ужасом понял, что он даже уже и не дышал.

– Умер? – выдохнула Арина.

* * *

Через полчаса именно этот кошмар был уже позади, но начинался другой кошмар. Молодые люди сидели в квартире Эльвиры Марковны Юматовой, которая любезно согласилась предоставить свою жилую площадь для предварительных следственных действий, и смотрели на моложавого следователя пижонистого вида. Глубоко засунув руки в карманы и улыбаясь так, как будто во рту у него было по крайней мере сто зубов, он стоял прямо напротив них и, склонив голову к плечу, рассматривал Валентина и Арину – главным образом Арину – с самым что ни на есть дружелюбным видом.