Королевы умирают стоя, или Комната с видом на огни - Наталья Андреева

Она стала вести так называемый рассеянный образ жизни. То есть попала в круговорот светских тусовок. В мире шоубизнеса есть много поводов повеселиться, дни летели за днями, и Анна их совсем не замечала.

Устала она от светских мероприятий быстро: «совиный» режим был не для нее. Анна подурнела, похудела, под глазами появились темные круги, и тут только она вспомнила, что всегда была «жаворонком». То есть вставала рано и рано ложилась спать. К тому же она устала от бесконечных сплетен, жесткой конкуренции в мире шоубизнеса и собственной бездарности. Талант ее был настолько ничтожный, что, если бы не деньги Ленского, ничего не получилось бы вообще. И тогда Анна решила наконец отдохнуть за границей и посмотреть виллу в Греции, которую ей подарил Ленский.

С собой она взяла Сашку, у него начались очередные каникулы, и мать, которой на старости лет вдруг захотелось побывать за границей. Они с самого начала сильно ей мешали, создавая излишнюю суету. Два раза распаковывали собранные чемоданы, чуть ли не каждые пять минут интересовались, насколько в Греции жаркий климат и что из вещей непременно надо взять с собой. Анна устала от них, еще даже не выехав из дома, и в конце концов посоветовала:

– Возьмите деньги. Больше ничего не нужно.

На вилле общество матери и сына сделалось Анне совсем невыносимо. Она с трудом перенесла полет, выпила кучу таблеток от тошноты, и ее стало рвать уже от самих таблеток, в самолете мать все время охала и закрывала глаза, потому что летела в первый раз, а на вилле совсем растерялась. Лучше бы они с Сашкой сидели дома!

Анна пряталась от них, целыми днями сидела на берегу, бросая камешки в воду, и думала, что с таким же успехом могла бы отдохнуть у собственного бассейна. Все равно от дурных мыслей никуда не деться. Климат Греции ей не подходил, слишком жаркий, растительность слишком чахлая, вилла слишком роскошная. К дому Ленского она успела привыкнуть, а здесь все казалось чужим. Чужая страна, чужая земля, чужая вода. «Если у меня не будет «Эсмеральды», я даже не замечу утраты», – подумала Анна.

– Мама, смотри! – Сашка протягивал ей ракушку в мокрой, облепленной песком руке.

– Дада, – поморщилась Анна. – Иди, руки помой.

Так проходили дни, Анна почти ничего не ела, худела и плохо спала, Сашка все время крутился возле нее, мешая отдаваться без остатка бездумной и сладкой тоске. Иногда Анна присматривалась к сыну: он вырос, ему уже исполнилось тринадцать, ломался голос и неуловимо менялось лицо. Сашка все больше становился похожим на отца, и это сильно раздражало Анну, она никак не могла простить Панкова. «Если со временем он подрастет, подкачает мышцы и перестанет сутулиться – будет хорош, очень хорош», – лениво размышляла она о сыне. И кричала ему вслед:

– Сашка, спортом бы занялся, что ли, ходишь согнувшись! Спину распрями!

А когда сын подходил, спрашивала:

– В какую спортивную секцию запишешься, парень? Пора уже.

Однажды он не выдержал и сказал:

– Запишусь, мама, обязательно запишусь, только я сам выберу, куда. В теннис не пойду, хоть убей.

В теннис по выходным дням играл с партнерами по бизнесу Ленский.

– Да иди ты куда хочешь, – пожала плечами Анна. Потом даже не интересовалась, что же выбрал для себя сын. А зря…

На пару дней к ним приехал Ленский: побродил по вилле, осмотрелся, как следует выспался, а потом осторожно спустился по крутым ступенькам на пляж и долго наблюдал, как Анна сидит на берегу и бросает в воду мелкую гальку. Здесь у них состоялся серьезный разговор.

– Ну что ты мучаешься, Нюра? Киллера хочешь нанять?

– Чего ты несешь?

– Думаешь, я не знаю, что тебе мешает жить? Им на тебя наплевать, вот в чем проблема. Давай их всех убьем, и ты будешь жить без прошлого.

– Поможет?

– Смотри сама.

– Нет, ты скажи, поможет?

– Нет.

– Откуда знаешь?

– Думаешь, я родился таким? С кучей денег и скверным характером? Меня тоже обижали, и еще как! Я, может, только этой жаждой мести и выжил: думал, что всего добьюсь и всем отомщу. Покажу всему миру, кто такой есть я, Владимир Ленский.

– Отомстил?

– Не надо тебе этого знать, Нюра. Я одного не могу понять. В моем представлении все, что с тобой случилось, – это мелочь. Ты стала богатой, знаменитой. У тебя сейчас в активе гораздо больше, чем тогда. Так в чем причина?

– Ты не понимаешь. Впервые в жизни ты меня не понимаешь. Я, может, никогда не хотела ни этих денег, ни этой славы. Я не хотела, чтобы меня кидало из одной крайности в другую. И я никогда не избавлюсь от мысли, что вот та жизнь была по мне, а эта нет. Хотя, быть может, она лучше.

– Видимо, это касается и меня, – задумчиво сказал Ленский. – Но потом ты будешь жалеть о том, что могло случиться с нами, с тобой, со мной, но так и не случилось. Запомни.

– Ты всегда оказываешься прав. Почему?

– Черт его знает. Может, потому, что ты идешь по жизни тем же путем, которым когдато прошел я… Знаешь, Нюра, я, пожалуй, тебе деньги оставлю, большие деньги.

– Почему мне? У тебя есть сын, внук, может, еще внуки будут.

– Им хватит. Сын давно мне чужой, ему отец нужен только как бездонный кошелек. Мать приучила, сам он не виноват, нет. Мать его я любил, а настоящая любовь, говорят, в жизни бывает только одна. Поэтому что ты для меня – я не знаю. Но я рад, что хотя бы одному научился: разбираться в людях. Ведь ты мне верна. Пока я жив. А после смерти… Черт с тобой: благословляю!

– Слушай, Ленский, ты рехнулся: помирать, что ли, собрался? – Анна невольно поежилась: это он о Малиновском. Конечно, охрана доложила о поздних визитах Дениса в отсутствие хозяина. Но откуда Ленский знает, что она осталась ему верна? И тут до нее дошло. Ленский заговорил о смерти! – Володя, не вздумай совершить со мной такую подлость! Что я буду делать, если ты умрешь?

– Ладно, хватит. Запричитала! Будешь заказывать своих мучителей?

– Что ты привязался?!

– Будешь?!

– Нет!!!

– Что ж… Не знаю как, но я тебе помогу. Когда вернешьсято?

– Скоро.

– Тебя там ищут, спрашивают, что написала, когда снимать.

– Нет, с этим кончено.

– Как интересно! Плакали, значит, мои денежки! А ведь я столько в тебя вложил, скандальная ты баба, – сказал он вполне миролюбиво и добавил: – Тебя в аэропорту встречать?

– Не надо. Я же не ты, не садистка. Сиди дома, чаек пей, музыку слушай.

– Думаешь, мне сейчас до этого?

– Проблемы? – насторожилась Анна.

– Тебе этого не надо знать…

Свое обещание она выполнила: не стала больше писать песен и сниматься в клипах. Некоторое время о ней еще помнили, но потом благополучно забыли: уж чегочего, а таких звездочек, постоянно вспыхивающих сверхновыми, а через короткий срок внезапно исчезающих с небосклона, в шоубизнесе хватает. Заработанные продажей альбома деньги Ленский определил в банк, открыв счет на ее имя, и отныне Анна могла считать себя вполне состоятельной женщиной.