Любители варенья - Фридрих Незнанский

— Но ведь живет где-то?

— А это уже загадка. Она там кантовалась чуть ли не каждый день. Ночевала где придется, пропадала на несколько дней, иногда на недели. Потом опять появлялась.

— Ладно, держи меня в курсе, — махнул рукой Васнецов, и Шебалтин вышел.

В дверь заглянул Баркаев.

— На месте? Это хорошо. Только что информация поступила — из моря выловили труп девушки. На нашем участке…

— Еще один?! Да сколько же этот маньяк за ночь женщин погубил? Труп свежий? Ты ее видел?

— Нет, сейчас в морг еду. Ребята говорят, по виду дня три-четыре в воде плескалась. С огнестрельной раной. Так что, похоже, это дело рук уже других. Преступники ее в море сбросили, следы заметали. Ан нет, промахнулись, тайное всегда становится явным, — удовлетворенно заключил Баркаев.

— А в каком месте обнаружили?

— Недалеко от «Ставриды».

— Я с тобой поеду. Убитая проститутка Гавриленко на «Ставриде» работала. Может, они как-то связаны? При этой документы были?

— Какие документы? Ее голую, в одной простыне замотанную вытащили…

— А кто же ее обнаружил?

— Да пацаны какие-то. Ныряли с пирса, один в воде и разглядел. Там не очень глубоко.

— Так ведь там плавать запрещено.

— А пацаны кого-нибудь спрашивают? Захотелось поплавать — ни на какие таблички не смотрят.

В морге Института судмедэкспертизы их уже ждали. Степаныч повел оперов в холодильник, рассказывая по дороге.

— Ну и денечек сегодня! С утра одну привезли, Сытину, со следами удушения. Только закончил экспертизу, вторую. С пробитой головой. Не успел заняться ею, как третью, утопленницу. Смотрю на нее, а она мне очень кого-то напоминает. Ну, прямо будто я ее уже видел. Я даже, признаться, оторопел. Открываю камеру с вашей Гавриленко, а они словно близнецы. Ну, не совсем близнецы — вторая-то постарше будет года на два-три, черты немного отличаются. Но в общем сходство очень бросается в глаза. Я так думаю — они сестры. Я и первую из камеры вытащил, чтобы вы сами сравнили.

На двух столах лежали тела, покрытые простынями. Степаныч откинул простыню с лица одной девушки, и Васнецов сразу узнал Галину Гавриленко, которую видел здесь же три дня назад. Вторая действительно была очень похожа на Гавриленко.

— Сестры, — уверенно сказал Баркаев.

— Точно… — подтвердил Васнецов. — Внешнее сходство несомненно присутствует. А вы, Степаныч, что скажете?

— Да тут и думать нечего. Конечно, сестры… У них есть еще некоторые общие приметы, анатомического характера. И, кстати, одинаковые татуировки. У одной на левом бедре, а у другой под пупком. Это, правда, ни о чем не говорит. Даже в разных салонах могли сделать. Но когда совпадений много, это уже закономерность! — поднял назидательно палец вверх Степаныч.

Он любил делать выводы и считал необходимым знакомить с ними близких. В данный момент ближе всего к нему были Баркаев и Васнецов, не считая мертвых сестер, которые, к сожалению, умозаключений Степаныча оценить не могли.

Он откинул простыни с обеих тел, и мужчинам открылся небольшой изящный рисунок — лилия на длинном стебле с узким листом.

— Профессионально выполнено, — заметил Баркаев.

— И на профессиональную тему, — продолжил Васнецов.

— Это как понять? — Баркаев удивленно вскинул брови.

— «Три мушкетера» Дюма читал в детстве?

— Да я книги не люблю, — признался Баркаев. — А про что там?

— Да одна с такой же лилией ходила, но на предплечье. Особая отметина, свидетельствующая о древнейшей профессии.

— А-а, угу, понятно… Надо же, какая польза, оказывается, бывает от детских книг! — хохотнул Баркаев и тут же прихлопнул ладонью рот. — Ой, забыл, тут же покойницкая!

— Да ладно, — махнул рукой Степаныч. — Дело житейское. Не твои же лежат…

— Типун тебе на язык, Степаныч! — испуганно сказал Баркаев. — Еще не хватало…

— Значит, так. Делайте вскрытие, Степаныч. Как только будет готово заключение, сразу ко мне.

— Кстати, насчет Сытиной. Проспиртована, аж из ушей льется. А морда синяя, вся в гематомах. При первичном осмотре следов изнасилования нет. Но отделали! И кто ее так? Судя по ее виду, на нее за что-то сильно разозлились. Потому что на момент убийства она уже лыка не вязала, сомневаюсь, что могла оказать особое сопротивление.

— Может, садисты какие… — предположил Баркаев, а сам бросал сочувствующие взгляды на сестер Гавриленко.

На улице Баркаев задумчиво проговорил:

— Представляешь, Виктор, каково родителям? Двух дочек за раз потерять. Мало того что проститутки, еще и жизнь так закончили… паршиво. Ведь совсем молоденькие! Нет, у нас такое невозможно.

— Где это — у вас?

— У нас, мусульман.

— Ну прям! Что — не бывает проституток среди мусульманских девушек?

— Бывают, наверное. Но я таких не встречал, — уверенно сказал Баркаев. — Во всяком случае среди приличных.

— Эх, Баркаев, Баркаев, среди приличных и у нас проституток не бывает. Потому что это уже неприлично.

— Ну вы прямо как Степаныч философию разводите, товарищ старший лейтенант.

— Да какая это философия? Так, жизненное наблюдение…

Они уже садились в машину, и Васнецов, размышляя о фразе Баркаева, думал о родителях сестер Гавриленко. Пока они не знают, что случилось с дочерьми, их можно считать счастливыми.

Степаныч, который по долгу службы давно уже привык обращаться с трупами, как с обычным материалом для проведения экспертизы, на этот раз горестно вздыхал, исследуя тело девушки без имени. Хорошо хоть фамилия известна, Гавриленко. Да и имя скоро узнают. Васнецов несомненно посетит это злачное место «Ставриду», где за два дня убили двух девушек. Занятие они себе, конечно, выбрали опасное. К проституткам Степаныч относился пренебрежительно, но с некоторой долей жалости. Он считал, что таким ремеслом можно заниматься только с большого горя. С голодухи, например. Если в голове к тому же ума, как у мартышки. С нормальными мозгами любая девушка может себе найти работу вполне приличную. Но этих «двойняшек», как он про себя называл сестер, почему-то было жалко. Обе красивые, фигуры отличные, и по лицам не скажешь, что полные кретинки. И на хрена они занялись такой мерзостью?

Он изучал входное отверстие от пули, которую какой-то подонок выпустил в висок старшей Гавриленко. Следы повреждений от близкого выстрела надо было бы показать стажерке Валерии, но она опаздывала. А ведь он предупреждал, что при ее рвении о служебной карьере и думать нечего. Свалилась на его голову эдакая тетеха, прямо зла не хватает. Степаныч, человек по натуре основательный и старательный, предполагал в каждом нормальном человеке такие же черты. Особенно у тех, кто собирался свою жизнь посвятить судебной медицине. Тут дотошность и скрупулезность — первейшие качества. А Валерию, похоже, мало интересовала ее будущая профессия. За каким таким хреном тогда притащилась к нему в стажеры? Глаза пустые, будто и мыслей сроду в голове не держит. Уже три дня за ней наблюдает, а она ни рыба ни мясо.