Заложники дьявола - Фридрих Незнанский

Несколько дней понадобилось для того, чтобы убедить Славу еще раз допросить, причем не просто допросить, но попрессовать указанных Ириной фигурантов. Особенно сопротивлялся генерал насчет Краева, можно сказать, слюной брызгал! В том числе и на неутерпевшего и вмешавшегося в ситуацию Турецкого.

— Да вы хоть понимаете, что это такое — выдернуть с подготовки к чемпионату мира пусть и второсоставного, но талантливого футболиста?! Я вам что, глава администрации президента?! И зачем? Чтобы выбить его из колеи, а не до истины докопаться? Какая там истина, если парень потерял в лице убитого старшего друга? Это все, даже его недоброжелатели и завистники, утверждают — насчет дружбы! Какой у него мотив может быть, а?..

— Какой угодно, Слава! — тоже повысил голос Турецкий. Ирина же была тогда еще на удивление спокойна и, в отличие от мужа, предложила вариант такого мотива:

— Слава, ты согласен, что в футбольной сфере крутятся подчас не просто большие, но бешеные деньги?.. — И что?

— Знаешь, я тут поинтересовалась. Клуб недавно проверяли — как раз на этот предмет: как расходуют спонсорские и государственные средства. Сам понимаешь, спонсорских больше…

— И что? — снова буркнул Грязнов.

— Ничего, все чисто… Но я вот что подумала. Из этой команды всего за полтора года уже четвертого «молодого и талантливого» как бы готовят на продажу… Трое уже играют за рубежом, а этот, по твоим же словам, наверняка будет…

— Где это ты такие подробности выяснила? — заинтересовался наконец Вячеслав Иванович.

— В клуб съездила, с ребятами поговорила. Кстати, я не заметила, что они так уж сильно горюют по этому Сугубову. И явно чего-то недоговаривают! А вот старший тренер, тот действительно о нем жалеет… И я подумала: а вдруг суммы, за которые клуб продает игроков и с отчетностью по которым все в порядке, ну официальные деньги… вдруг они только вершина айсберга?

— Хочешь сказать…

— Да. Хочу сказать, что вполне возможно: игроков продают не после чемпионатов или там серий международных игр, а до… И аванс, который может быть очень существенным, делится между участниками сделки, включая игрока, тренеров и, возможно, даже спонсоров… Я в такие тонкости не вникала. И если в этой команде подобными сделками занимался Сугубов, вот тебе и место, где нужно искать мотив: кто-то, кому показалось, что его обставили и мало дали… — Знаешь, Слав, а ведь это вариант! — снова не утерпел Турецкий. — И еще какой! А суммы там такие, что от них голова кругом идет не то что у сосунков типа этого гения, а и у богатых, взрослых мужиков с акульими зубами… Ты подумай, очень тебе советую!

— Еще одно, — завершила свои рассуждения Ирина. — Если в этом клубе проворачивались такого рода подкожные сделки с «авансами», то погибший Сугубов — очень подходящая кандидатура, чтобы ими заниматься. За рубежом бывает? Бывает, и давно, с советских времен. Значит, необходимые связи давние, крепкие, ему должны верить, коли не подводил. А иначе не понимаю, почему практически ничего не делающего тренера держат на этом месте, да еще с зарплатой дай бог каждому! В гуманизм по отношению к пенсионерам, извини, не верю… Он же за эти годы около десятка старших тренеров пересидел! И нынешний о нем действительно жалеет, — видать, надежным партнером тот был… У меня пока все! Заключение я тебе, Славик, в ближайшие два дня напишу, там все будет то же самое. И я уверена, что права, а дальше — твое дело.

…Александр Борисович припарковал свой «Пежо» на уже привычном для него месте больничной служебной стоянки и спустя пять минут объявился на пороге Ирининой палаты с пакетом заранее закупленных фруктов и соков в руках: продукты они с Екатериной тоже договорились носить по очереди. Екатерина, кстати, как раз сидела возле его жены, а Ирина, к некоторому удивлению Турецкого, пребывала в явно прекрасном расположении духа. Обычно к вечеру она, наоборот, начинала киснуть.

— Привет, девочки! — просиял Александр Борисович. — Я смотрю, вы сегодня веселенькие, что крайне радостно!

— Ой, Шурик, — оживленно прореагировала Ирина, — а мы сейчас знаешь что вспоминали? Как я практику проходила и как Славку твоего потрясла… Меня Катя еще раз попросила рассказать про арест этого футболиста молодого… Ну Краева! Помнишь?

— Такое разве забудешь? Ну и ну, а я, к твоему сведению, видимо, зателепатился: тоже сейчас по дороге сюда вспоминал… А чего это ты, Катя, вдруг заинтересовалась?

— Я детективы люблю! — фыркнула Екатерина. — А Ирка мне до сих пор толком до конца ту историю не рассказала… Ее же, когда она у Грязнова практиковалась, я ни днем, ни вечером застать не могла! — И, исподтишка подмигнув Турецкому, добавила: — На тебя за то же самое бочку катит, а сама-то… Я тогда думала, что она вообще куда-то уехала…

Это был тот самый момент, когда Александр Борисович временно простил острой на язычок Екатерине все ее прежние подколки и язвительные выпады в его адрес. Как же вовремя Иркина подружка это ввернула, а? Кто бы мог подумать!..

Однако Ирину Генриховну, в отличие от Турецкого, с помощью «женских штучек» провести было практически невозможно. Пристально глянув на мужа, она прищурилась и повернулась к подруге — Надеюсь, вы предварительно не сговаривались? Ох, Катька, ты такая же коварная, как все бабы… Специально мне напомнила, как я пропадала у Славки в департаменте, чтоб я к Турецкому со своими беспокойствами не цеплялась, да? Молчи, вижу, что специально!.. Ну да, понимаю, я стала невыносимая… И забывчивая…

— Глупости! — запротестовала Катя. — Мне правда интересно! Но то, что все вы, юристы, торчите на работе вовсе не потому, что подвергаетесь ежеминутной опасности, а потому, что вам интересно, я с тобой согласна!

— Это ты со мной согласна? — удивилась Ирина.

— Стоп-стоп, девочки! — остановил разборку Турецкий. — Насколько понимаю, Кате и правда интересно, не понимаю, чего ты, Ириш, к ней цепляешься? Катя, она тебе до какого места рассказала?

— Она мне уже целый час объясняет, каким образом вычислила этого убийцу, — обиженно буркнула та.

— А это и есть финал ее практики, — усмехнулся Александр Борисович, проходя к тумбочке и открывая ее, чтобы выгрузить свой пакет. — Остальное было уже делом следствия, деталей ни я, ни Ирка не знаем. Как уж там прессинговали или нет фигурантов, мы не в курсе, важен результат: Ирина была права на сто процентов! Вот что главное…

Он присел на край кровати и ласково погладил жену по руке, лежавшей поверх одеяла.

— Краев ночью отлучался от своей подружки, и та в итоге в этом призналась, а дальше все было уже проще: форварда раскололи на следующем же допросе… — Это я порекомендовала первой допросить девушку! — не утерпела вновь оживившаяся Ирина.

— Она! — кивнул Турецкий. — Охранников тоже малость покатали, пока те не сознались, что резались в карты за своим обеденным столом, откуда вход-выход просматривается плохо, разве что шею вытянешь как гусь…

— Ну а причина-то, причина? — перебила Катя, уже поднимаясь, чтобы сдать смену любящему мужу.