Ночная бабочка. Кто же виноват? - Владимир Колычев

А двенадцатого января рота получила боевую задачу. Снова Грозный, снова бои за город...

– Можем оставить тебя в санбате, – сказал мне ротный.

Я так на него посмотрел, что он понял меня без слов.

– Готовь взвод к маршу...

Точно такую же задачу поставил мне и взводный Урусов.

Нам понадобился всего час, чтобы подготовить колонну к маршу. Вечером мы были в Моздоке, там переночевали, а утром на самолетах вылетели в Грозный. В аэропорту получили задачу овладеть зданием Совета Министров...

В Грозном шли бои, но уже не было той бестолковости, из-за которой в страшную новогоднюю ночь погибли тысячи российских солдат. Чувствовалось общее командование, более-менее наладилось взаимодействие, и молодых солдат, по возможности, перестали привлекать. Но все же не все было так гладко, как хотелось. В основной своей массе чеченские боевики были взрослыми мужчинами, почти все в свое время отслужили в рядах Советской армии. Они защищали свой город, они дрались за свои улицы и дома. И, судя по всему, они не испытывали нехватки оружия и боеприпасов. Потери несли обе стороны. Аура смерти темной тучей витала над страшным городом...

Вместе с нами здание Совмина должны были штурмовать две роты мотострелкового батальона. Пока наши командиры уточняли общую задачу, налаживали взаимодействие, мы знакомились с нашими боевыми соратниками. Ребята мне понравились. Не скажу, что все рвались в бой. И страх в их глазах угадывался, но это ничего – ведь смерти не боятся только психи. Зато в их взглядах не наблюдалось панического животного ужаса. Они уже знали, что с чеченцами можно воевать, что их можно побеждать. А мы им подсказали, как это можно делать. Ведь мы уже побывали в бою, и победы у нас были – пусть частного характера, но были. Вспомнить хотя бы тот случай, когда мы уничтожили снайперский и пулеметные расчеты в захваченном врагом доме...

Я заметил, как один мотострелок соединяет изолентой сложенные «вальтом» два магазина. Мне понравился воинственный блеск в его глазах. Парень настраивал себя на предстоящий бой, только вот метод, которым он придавал себе решимости, вызывал нарекания.

– Зачем ты так делаешь? – спросил я.

– Как зачем? – удивленно и снисходительно глянул на меня парень. – Так быстрей...

Пришлось объяснять ему, что в бою при стрельбе вольно или невольно ему придется упирать автомат «рожком» в землю, отчего может забиться грязью подаватель нижнего магазина. Вставишь такую обойму в свой автомат, а стрелять не сможешь. Начнешь разбираться, нервничать – упустишь момент, зато поймаешь пулю. Также объяснил, что сначала магазин снаряжается трассирующими патронами, а потом уже обычными. Практический смысл такой тонкости налицо: пошли трассеры – значит, магазин уже пуст, пора его менять. Но менять нужно так, чтобы последний или предпоследний патрон оставался в патроннике, в таком случае после смены магазина совсем не обязательно тратить время на передергивание затвора. Пустой магазин желательно отбросить в сторону, чтобы потом случайно не перепутать с полным...

Солдат выслушал мой инструктаж, согласился со мной и стал разъединять магазины, но я снова его остановил.

– Не надо, впереди марш...

И снова пришлось объяснять, что два соединенных вместе магазина хороши на марше, когда приходится отражать внезапное нападение с брони... Оказалось, я знал немало тонкостей, которые неведомы были необстрелянным мотострелкам. И я готов был поделиться с ними всеми своими знаниями, но прозвучала команда «К машине!». И снова марш, и снова в бой...

Тринадцатое января. Канун старого Нового года. Снова нас ждала новогодняя ночь. Я очень надеялся, что кошмар больше не повторится...

Наш командир предложил начать операцию с наступлением сумерек, когда наблюдение со стороны противника затруднено. Предложение было одобрено, и к наступлению темноты мы должны были скрытно выйти на рубеж перехода в атаку. И мы выходили – короткими перебежками, по три-четыре человека в группе, режим тишины соблюдался неукоснительно. Начальный этап операции закончился благополучно. Уже одно это вселяло надежду на благополучный исход. Но в любом случае легкой жизни ждать не приходилось.

Мы заняли небольшой дворик перед зданием Совмина. В саперах мы не нуждались: предназначенный для захвата объект еще до нас неоднократно пытались взять штурмом, поэтому проломов в стенах было более чем достаточно.

По условному сигналу мы рванули в атаку. Я шел впереди с первым отделением своего взвода. Урусов предоставил эту почетную миссию мне, а сам остался со вторым отделением. У каждого отделения своя, четко определенная задача. Первая единица должна была выдавливать боевиков из помещения посредством ручных и подствольных гранат. Второе отделение должно поддерживать первое огнем и зачищать оставшиеся после него помещения. Ну а третье отделение закреплялось на зачищенной территории – организация обороны, контроль за подступами к зданию... Так мы и действовали.

Мы сумели застать противника врасплох. Первое попавшееся на пути помещение было закрыто, но Пашка Игольник вышиб дверь ногой, а я швырнул внутрь сначала одну, затем – сгоряча – вторую гранату. Мы забросали гранатами вторую комнату, а шедшее за нами отделение зачистило первую. Так и шли – быстро, стремительно. Мы несли смерть, но я уже не сомневался в правомочности своих действий. Мы мстили за своих павших товарищей. За черное платили черным. В этих красках не было никаких полутонов. И попадись мне сейчас чеченец с русским именем Сергей, я бы не задумываясь нашпиговал его свинцовой кашей. Но мне на пути попадались другие чеченцы. И я никого не жалел. Как не жалели меня – ни тогда, ни сейчас...

Нам понадобилось всего двадцать минут, чтобы выполнить поставленную задачу. Мы захватили выделенный нам сектор здания. Но, как оказалось, его еще нужно было удержать...

Но бояться нам было нечего. И командиры у нас грамотные, и мы сами с усами. С оружием и боеприпасами тоже полный порядок. Мы сумели наладить систему перекрестного и кинжального огня, организовали охрану и оборону позиций.

Далее началась снайперская война. Но мы были готовы к этому. Правда, прежде чем перевести чашу весов в нашу пользу, мы потеряли двух наших снайперов. Парни повелись на хитрую приманку, которую предложили им коварные «чехи». Они действовали группами из двух снайперов – ложного и настоящего. Сначала в оконном проеме соседнего корпуса появлялся боевик, а вместе с ним как бы случайно засвечивался работающий с ним в паре снайпер. Наш стрелок отрабатывал фальшивую цель, а настоящий снайпер уничтожал его самого... Так мы потеряли двоих. И продолжали бы терять своих стрелков дальше, если бы Урусов не разгадал хитрость подлого врага. Теперь мы провоцировали снайперов открыть огонь, а Урусов и другие спецы выбивали из них весь кураж вместе с жизнью. В число таких спецов посчастливилось попасть и мне. У «чехов» было много снайперов, и нам нужно было противопоставить им такое же количество. Штатных винтовок не хватало, но на такой случай у нас имелись прицелы, которые можно было ставить на наши автоматы. Так мы и делали – снимали гранатометные прицелы и ставили снайперские. И воевали, воевали...