Маньяк из крапленой колоды - Инна Балтийская

– Неужто они с вами не поделятся? – вырвался у меня неуместный вопрос.

Я тут же в смущении зажала рот ладошкой. Следователь странно хрюкнул и начал торопливо чиркать что-то на белом листе. Наконец, оторвался от этого увлекательного занятия и официально заявил:

– Гражданка Кудрявцева, я вызвал вас на очную ставку с гражданами Носовым и Уфимцевым. Сейчас их сюда приведут.

– Ну и отлично, давайте сюда этих граждан. Хочу взглянуть в их честные глаза.

Гражданин Тюнин нажал на какую-то кнопку в небольшом аппаратике на столе, и через несколько минут дверь кабинета отворилась. Двое конвоиров ввели в кабинет донельзя перепуганных парней. По знаку следователя конвоиры испарились из кабинета, а парни остались.

– Садитесь, Граждане! – широким жестом следователь показал на три жалких стула, стоящие вдоль стены. Паша с подельником покосились на стулья, но продолжали стоять у двери. Следователь поднялся из-за стола и нетерпеливо повторил предложение сесть. Парни, наконец, повиновались. Тюнин уселся тоже.

– Гражданка Кудрявцева, именно этот человек, – он указал шариковой ручкой на Пашу, – просил вас обеспечить ему алиби сначала на день убийства Людмилы Головлевой, а потом на день убийства Оксаны Еремеевой?

– Да, именно этот. Причем ради алиби он готов был давать любые обещания, даже те, которые явно не мог выполнить.

– А вот этот человек, – кивок в сторону второго парня – звонил вам вчера после полуночи и приглашал приехать в гости?

– А вот тут не могу ничего утверждать. Тот, кто мне звонил по просьбе Паши, представился Максимом. Кто это был на самом деле – мне неведомо.

– Расскажите еще раз вашу историю.

Я послушно повторила свой рассказ. Следователь повернулся к стоящему на столе компьютеру, что-то торопливо набирал на клавиатуре, затем включил принтер, и через некоторое время протянул мне несколько отпечатанных листов на подпись. Я, не глядя, подмахнула бумаги. Следователь повернулся в сторону парней.

– А теперь, граждане, я слушаю вашу версию.

Версия Паши, естественно, была слегка другой. Он начла клясться мне в любви, страстной и почти неземной. И чуть ли не со слезами на глазах уверял следователя, что создание алиби – лишь предлог для того, чтобы увидеть небесное создание, не проявившее к нему никакого интереса.

– Полина, я понял, что иначе мне тебя ничем не зацепить! – взывал ко мне этот недоделанный Дон-Жуан. – Ты хотела познакомиться с красавцем Максом, я я для тебя был слишком мелок. Я попросил друга назваться Максом и пригласить тебя домой, чтобы попробовать завоевать твою любовь!

– То есть как это… завоевать? – ошалело переспросила я. – Ты что имеешь в виду?

– О, я имел… я хотел за тобой немного поухаживать. Или хотя бы объясниться. Если бы не этот невинный обман, как я смог бы донести до тебя свою любовь?

– Очень просто, с помощью бензопилы. – Ляпнула я. – Так же, как до Милочки и Оксаны.

– Да ты с ума сошла! – Буквально взвыл безутешный влюбленный. – Я бы скорее себе руку отпилил.

Я пожала плечами и вопросительно взглянула на следователя. Тот, не отрывая глаз от компьютера, протянул Паше на подпись очередную бумагу, затем снова нажал на кнопку. Через минуту в кабинете материализовались конвойные, и парней увели. Гражданин Тюнин наконец поднял на меня глаза.

– Гражданка Кудрявцева, боюсь, вы ошиблись. Никаких криминальных целей вчерашнее приглашение не имело.

– Вы что, поверили в этот бред о неземной любви?

– Вы симпатичная девушка, – улыбнулся следователь. – А эти двое были слегка под кайфом. Я думаю, мужчины хотели вас напоить, чтобы сделать более покладистой, и… гм, немного поразвлечься. Нехорошо, конечно, но ничего противозаконного. Разумеется, если бы они не прибегли к прямому насилию.

– Смотря как они собирались развлекаться. Изнасилование, похоже, еще не самое любимое их развлечение. Вы уверены, что там не было бензопилы? Или пусть даже небольшого напильника?

– Не было. Больше того, у Павла Носова есть алиби почти на все воскресенье. В три часа дня он присутствовал на слете коллекционеров старинных монет, это подтверждают десятки свидетелей.

– Но Оксана пропала около полудня. У него было три часа на расправу с ней.

– Не так уж много, если учесть обьем проделанной работы.

Меня слегка замутило. Назвать работой то, что сделали с моей подругой… Но в полиции к подобному, наверное, уже привыкли. Ладно, надо говорить по существу.

– Он мог ее сначала убить, спрятать где-нибудь, а назавтра вернуться и докончить дело.

– Нет. Экспертиза показала, что все увечья нанесены в течении нескольких часов.

– Это значит… Она была еще живая?

Наверное, если бы следователь подтвердил мою мысль, я бы вырубилась прямо в его кабинете. Но он торопливо замотал головой.

– Нет, сначала ей перерезали горло ножом.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять выступившие слезы. У меня впереди целый день, чтобы нареветься всласть. Кое-как справившись с собой, я вопросительно уставилась на Тюнина. Но следующий вопрос застал меня врасплох.

– Игорь Поташев утверждает, что утро воскресенья вы провели вместе. Вы подтверждаете это?

– Конечно.

– Вы понимаете, что такое лжесвидетельство?

– Я не понимаю, какое отношение оно имеет ко мне.

– Я уверен, что никто не знает, где гражданин Поташев провел почти весь воскресный день.

– Между прочим, в пять вечера он вышел на работу. Думаю, свидетелей у него не меньше, чем у Паши. Все водители подтвердят факт выхода. А если вы думаете, что он бросил автобус и пошел резать девушку, поспрашивайте пассажиров. Его манера езды обращает на себя внимание. Уверена, ее запомнили все, кто имел несчастье в тот день ехать на его «Икарусе».

– Гражданин Поташев в воскресенье опоздал на работу на полчаса. Вам это неизвестно?

– Да, он очень торопился на трамвай, боялся опоздать. Но я его до остановки не провожала, не хотела с озера уходить. Поэтому понятия не имею, успел он догнать трамвай или ждал следующего. Там трамваи ходят редко, два раза в час. Так что ничего удивительного, что он на работу добрался позже.

– Полина, поймите, у Игоря Поташева было намного больше времени на убийство. Я уверен, что вы не видели его в воскресенье.

– Почему вы хотите обвинить именно его?

– Ну подумайте сами. После вашего спектакля-ловушки ваша подруга должна была насторожиться, кто бы ни позвал ее на свидание. Даже если позвонил незнакомец и представился Аленом Делоном, разве она не заподозрила бы неладное?

Я нехотя призналась, что Ксюша не была клинической идиоткой.

– Но вот если ей позвонил друг, который в курсе розыгрыша, она могла без опасений поехать с ним на прогулку.