Перстень Андрея Первозванного - Елена Арсеньева

– Конечно, о чем речь! – с энтузиазмом сказала тетя Галя врачу, однако, едва дождавшись его ухода, позвонила племяннице – и с тем же энтузиазмом принялась готовить себе постель в процедурной, на клеенчатом топчане, где страдальцам днем делали уколы, ставили клизмы, брали кровь… Тетя Галя была профессионально не брезглива.

Альбина покорно пришла, переоделась и потащилась зевать под дверью той палаты. Нет, сначала она попыталась выполнить тети-Галин наказ и даже сунулась внутрь, однако больной глянул на нее с такой тоской, на таком взводе воскликнул рыдающим голосом: «Дайте же мне хоть ночью покоя!» – что Альбина сочла за благо выскочить в коридор и больше не показываться.

Достали, по всему видно, бедолагу! Тетя Галя права: причина язвы – семейное счастье. Пусть хотя бы в больнице ночью дух переведет. В семь утра его разбудит «влажная уборка», а за час до этого – громкоголосая перекличка санитарок и сестер в коридоре. Ну а потом заявится домашняя электродрель… Пусть отдохнет!

Альбина устроилась в кресле, которое стояло в темном и уютном закоулке коридора, и робко возмечтала о недолгом сне. Мечта уже начала сбываться, когда она услышала слабое дребезжанье, словно кто-то постукивал по стеклу.

«Ветер, наверное», – решила Альбина, сжимаясь в комок, чтобы согреться, и тут что-то резко звякнуло, а потом струя сквозняка пронеслась по коридору и коснулась ее голых колен, на которые никак не натягивался коротковатый халатик тети Гали.

Ветром открыло форточку в коридоре, догадалась Альбина и нехотя спустила ноги с кресла: не хватало ей только разбитого стекла!

В этом крыле палаты располагались только по одну сторону коридора, а другая была украшена громадными, от пола до потолка, окнами, которые в ветреную погоду и зимой становились сущим наказанием.

Альбина шла мимо окон, ведя ладонью по шпингалетам форточек, однако все они были закрыты. Из-за туч вынырнула луна, и Альбина невольно загляделась на нее, но тут же уловила краем глаза какое-то движение на больничной стене.

Припала к стеклу – да и ахнула, обнаружив что-то темное на пожарной лестнице как раз на уровне своего этажа, рядом с одним из окон.

Это был человек. Присмотревшись, Альбина различила очертания худощавой фигуры, затянутой в темный комбинезон. Держась одной рукой за перекладину лестницы, человек пытался забросить в форточку какое-то приспособление, но оно срывалось и царапало по стеклу. Этот скрежет и встревожил Альбину.

Она так и застыла, стиснув руки у горла. Что делать? Позвать на помощь? Но тетя Галя спит и не погладит по головке, если ее разбудить, отнюдь! Потревожить кого-то из больных? Но тогда ее присутствие станет явным… это опять же ударит по тете Гале, а значит, по самой Альбине. Нет, это не выход. Можно, конечно, расхрабриться, добежать до окна и захлопнуть форточку перед носом взломщика. Тогда ему нипочем не залезть!..

Однако пока Альбина заставляла себя расхрабриться, неизвестный совершил последнее отчаянное усилие – и поймал-таки створку окна.

«Сорвется же!» – чуть не вскрикнула Альбина… и зажала рот рукой, глуша еще один вопль, на сей раз изумленный.

Черная тень отнюдь не сорвалась, а с непостижимой ловкостью вползла в форточку и просочилась в коридор, нашумев лишь самую малость, когда, совершив немыслимый кульбит, приземлилась на четвереньки, как кошка.

Гибко распрямилась, настороженно всматриваясь в сумрак коридора.

Альбина влипла в стену. Ее защищала развесистая китайская роза в кадке, да и правда было слишком темно, однако она не могла бы поручиться, что на голове незнакомца не поблескивают очки ночного видения, какие Альбина совсем недавно видела в фильме «Игры патриотов».

Почти невидимая тень неслышно заскользила по коридору. Альбина перестала дышать, зажмурилась… и тень бесшумно миновала ее, оставив в воздухе слабый аромат.

Альбина открыла глаза и недоверчиво повела ноздрями.

Ничего себе! Сигареты с ментолом и французские «Climat» – любимые духи! Неужели это женщина?

Вытянула шею и успела увидеть, как открывается последняя по коридору дверь. Боже ты мой… Не зря так беспокоилась жена несчастного язвенника, а все считали ее вздорной дурой. Конечно, конечно, это какая-нибудь конкурирующая фирма наняла убийцу – прикончить бедолагу!

Альбина понеслась по коридору. Она еще не знала, что собирается предпринять, однако на всякий случай старалась бежать как можно тише, чуть касаясь пола.

Подлетела к двери – и припала к глазочку, мастерски процарапанному на закрашенном стекле.

Этой маленькой больничной хитрости ее научила тетя Галя. Оказывается, на всех дверях были сделаны такие самодельные глазки, и медперсонал осуществлял за больными негласный надзор: кто заботливо, а кто просто из любопытства. Тетя Галя принадлежала к числу вторых и в свое время поведала племяннице немало дивных историй о дневных и ночных забавах страдальцев. Однако Альбина могла бы спорить, что тете Гале, при всем опыте, не доводилось видеть ничего подобного тому, что открылось в свете ночника ее испуганному взору!..

Черная тень молча застыла над постелью, в которой бестолково возился больной. Очевидно, он понял опасность и пытался как-то защититься от зловещего посетителя. Но напрасно…

Вот черная фигура вскинула руку к голове и потянула капюшон. Альбина едва не вскрикнула, когда на плечи незнакомца обрушился водопад темно мерцающих кудрей! А потом темный комбинезон соскользнул на пол, будто лягушачья кожа, и Альбина обнаружила, что под ним скрывалась совершенно голая женщина.

Небрежным движением скинув башмаки, она ринулась вперед – и оказалась сидящей верхом на несчастном язвеннике, который с готовностью откинул одеяло.

И он тоже был голым! То есть его неловкие движения, которые заметила Альбина, были торопливыми попытками раздеться… и они увенчались успехом!

Альбина отпрянула от двери, зажмурилась, но перед глазами так и плясала кровать под тяжестью сплетенных, счастливо стонущих тел.

– Боже мой, боже мой… – бестолково шептала она, не то всхлипывая, не то смеясь. – Любовь… любовь?

Ее не держали ноги. Кое-как добрела до кресла и плюхнулась в него, унимая внутреннюю дрожь и со странным умилением прислушиваясь к ритмичному скрипу кровати, доносившемуся из-за двери.

Послышались чьи-то шаги, и Альбина воинственно вскинулась, полная необъяснимой решимости преградить дорогу, никому не позволить помешать действу, которое почему-то растрогало ее до глубины души.

То, что она увидела, показалось пугающим и прекрасным. Несомненно, это было самым потрясающим впечатлением ее жизни! И наконец-то отвратительная сцена в машине, которая, будто черная тень, наползала на все мысли о любви (Альбина даже дамских романов не читала!), вдруг съежилась до микроскопических размеров, почти исчезнув из памяти.

Шум утих. Альбина расслабилась в кресле. Ах, как это было восхитительно… под покровом ночи, рискуя жизнью… тайно, будто эротическое сновидение…